Мебели там не имелось. Потолок был ярко освещен. Мастерски устроенная система электрического отопления, впервые примененная здесь, позволяла менять температуру стен по желанию.
Я приложил столько усилий, чтобы как можно точнее описать все детали в общем-то простого изобретения, способного создавать из нескольких нарисованных ветвей сверхъестественную иллюзию экваториального леса под безжалостными лучами полуденного солнца, чтобы никто не мог усомниться в адекватности моего разума и чтобы никто не имел оснований сказать: «этот человек сошел с ума», или «этот человек лжет», или «этот человек считает нас дураками»[53].
Если бы я просто написал: «оказавшись в комнате в театральном подвале, мы попали в экваториальный лес под палящим полуденным солнцем», я бы добился глупого и забавного эффекта изумления читателя, только и всего. Но я не стремлюсь к каким-либо эффектам, моя цель – максимально точно рассказать о том, что произошло со мной и виконтом де Шаньи во время ужасных событий, которые надолго привлекли внимание правосудия этой страны.
Теперь я продолжу излагать факты с того места, на котором прервался.
Когда потолок и лес вокруг нас засветились, виконт испытал настоящее потрясение. Появление этого непроходимого леса, бесчисленные стволы и ветви которого уходили в бесконечность, повергло его в шок. Он провел руками по глазам, словно прогоняя кошмарное наваждение. Бедный Рауль выглядел так, словно только что проснулся и никак не может осознать реальность происходящего. На какое-то он перестал слышать, что творится за стеной.
Меня, как я уже говорил, появление леса не удивило. Поэтому я прислушивался за нас обоих. Потом мое внимание привлекла не столько обстановка, к которой мой разум был готов, сколько сами зеркала, которые ее воспроизводили. Эти зеркала местами имели трещины и царапины.
Да, там были царапины; кому-то удалось повредить стекло, несмотря на его прочность, и это доказало, что камера пыток, в которой мы находились, уже использовалась.
Неизвестный бедолага, чьи ноги и руки не были обнажены, как у осужденных «розовых часов» Мазендерана, несомненно, попал в эту смертельную западню и, обезумев от ужаса, бросался на зеркала, которые, несмотря на легкие трещинки, тем не менее выдержали его натиск! И ветка дерева, на котором он закончил свои мучения, давала ему возможность увидеть перед смертью, как вместе с ним болтаются на виселице тысячи повешенных – сомнительное утешение!
Да, да! Жозеф Бюке прошел через это!..
Неужели мы умрем так же, как он?
Я так не думал, потому что знал: у нас впереди несколько часов, которые можно использовать более эффективно, чем Жозеф Бюке.
Разве я не был глубоко знаком с большинством трюков Эрика? Теперь появился шанс применить эти знания.
Прежде всего я оставил мысль сдвинуть камень и вернуться через проход, который привел нас в эту проклятую комнату. Причина была проста: мы не имели такой возможности! Мы спрыгнули в камеру пыток со слишком большой высоты. Мебель здесь отсутствовала, ветка железного дерева тоже не позволяла дотянуться до прохода, и даже встав на плечи один другому, мы не могли бы достать до потолка.
Оставался единственный выход – тот, что вел в спальню, в которой находились Эрик и Кристина. Но если этот выход с той стороны выглядел как обычная дверь, для нас он был абсолютно невидим. Так что нам следовало попытаться открыть эту дверь, не зная, где она – не такая уж непосильная задача.
Конечно, стало уже понятно, что на помощь Кристины рассчитывать не стоит, так как чудовище увело или, вернее, утащило несчастную девушку из спальни, чтобы она не ответила на нашу мольбу. Я решил немедленно приступить к поискам дверного проема.
Но сначала мне предстояло успокоить Рауля, который бродил по комнате, как привидение, издавая бессвязные крики. Обрывки разговора между Кристиной и монстром, которые ему удалось подслушать, несмотря на его возбуждение, только еще больше вывели его из себя. Если добавить к этому внезапное появление волшебного леса и изнуряющую жару, от которой у нас по вискам потекли струйки пота, вы без труда поймете состояние молодого человека. Несмотря на все мои попытки образумить его, мой спутник отбросил всякую осторожность.
Он бесцельно расхаживал туда-сюда, время от времени устремляясь в несуществующее пространство, полагая, что нашел направление, которое выведет его к горизонту, и через несколько шагов сталкивался лбом с собственным отражением и продолжением иллюзорного леса.
При этом он беспрерывно кричал: «Кристина! Кристина!..», размахивая пистолетом, отчаянно проклиная монстра, вызывая на дуэль Ангела музыки и понося его несуществующий лес. Это было испытание для неподготовленного разума. Я изо всех сил старался обуздать безумие Рауля. Самым спокойным тоном я уговаривал бедного виконта, заставлял его прикасаться пальцем к зеркалу и железному дереву, ветвям на барабанах. Объяснял ему связь между законами оптики и зрительными образами, которые нас окружили и жертвами которых мы не должны становиться, уподобляясь невежественным необразованным людям.
