– Моншармин, не шути так! Сейчас не время для шуток.
– Посмотри сам.
Одним движением Ришар сорвал с себя фрак. Оба директора схватились за карман – он был пуст.
Самое любопытное, что булавка оставалась по-прежнему застегнутой.
Ришар и Моншармин побледнели. Во вмешательстве сверхъестественного больше не приходилось сомневаться.
– Призрак… – прошептал Моншармин.
Но Ришар внезапно набросился на своего коллегу.
– Ты единственный прикасался к моему карману!.. Верни мне мои двадцать тысяч франков… Сейчас же отдай двадцать тысяч франков!..
– Клянусь собственной душой, – пролепетал бледный Моншармин, который, похоже, находился на грани обморока, – клянусь тебе, у меня их нет…
В дверь снова постучали, и он пошел открывать, шагая, словно автомат. Он едва узнал администратора Мерсье, обменявшись с ним какими-то фразами, ничего не понимая из того, что ему говорят, и бессознательным жестом вложил в руку ошеломленному Мерсье английскую булавку, которая стала теперь для него абсолютно бесполезной.
Первое, что спросил комиссар полиции, оказавшись в директорском кабинете, было:
– Кристина Даэ не у вас?
Как я уже сказал, его окружала толпа.
– Кристина Даэ? Нет, – ответил Ришар. – А что?
Что касается Моншармина, у него не осталось сил говорить вообще. Его состояние было намного серьезнее, чем у Ришара, потому что Ришар еще мог подозревать Моншармина, а он, Моншармин, находился перед лицом великой тайны – той, что от сотворения мира заставляет человечество содрогаться: тайны Неведомого.
Ришар снова заговорил, удивляясь тому, что в толпе стоит настороженная тишина:
– Почему вы спрашиваете меня, господин комиссар, не здесь ли Кристина Даэ?
– Потому что ее нужно найти, господа директора Национальной академии музыки, – многозначительно заявил комиссар полиции.
– Что значит «ее нужно найти»? Она что, исчезла?
– Исчезла. В середине представления.
– В середине представления?! Это невероятно!..
– Именно так. И не менее невероятно, что вы об этом еще ничего не знаете.
– Действительно… – согласился Ришар, пытаясь взять себя в руки, и пробормотал: – Неужели у нас новая проблема? Определенно, все больше причин подать в отставку… – И словно во сне, он вырвал несколько волосков из своих усов, даже не заметив этого. – Так она исчезла прямо во время представления?
– Да, ее похитили во время сцены тюремного заключения, в тот момент, когда она взывала о помощи к небесам. Но я сомневаюсь, что ее похитили ангелы.
– А я в этом уверен!
Все обернулись. Молодой человек, бледный и дрожащий от волнения, снова повторил:
– Я в этом уверен!
– В чем вы уверены? – спросил Мифруа.
– Что Кристину Даэ похитил ангел, господин комиссар, и я могу назвать вам его имя.
– Неужели? Мсье виконт де Шаньи, вы хотите сказать, что мадемуазель Кристину Даэ похитил ангел? В Опере есть ангел?
Рауль беспомощно оглянулся по сторонам, словно надеясь кого-то увидеть. В ту минуту, когда ему, казалось, так необходима помощь полиции в поисках его невесты, он испытал странную потребность вновь увидеть того таинственного незнакомца, который только что рекомендовал ему соблюдать осторожность. Но его нигде не было.
Раулю требовалось поговорить. Однако он не мог объясняться перед этой толпой, смотревшей на него с нескрываемым любопытством.
– Да, мсье, ангел, – ответил он Мифруа. – И я скажу вам, где он живет, когда мы останемся наедине.
– Вы правы, мсье.
И комиссар полиции, усадив Рауля рядом с собой, выставил всех за дверь, за исключением, естественно, директоров, хотя они выглядели настолько отсутствующими, что не стали бы протестовать, если бы их выпроводили из собственного кабинета тоже.
Рауль решился:
– Господин комиссар, этого ангела зовут Эрик, он живет в Опере. И он Ангел музыки!
– Ангел музыки? Воистину, это очень любопытно! Ангел музыки…
И, повернувшись к директорам, Мифруа осведомился:
– Господа, у вас в Опере действительно есть такой ангел?
Ришар и Моншармин покачали головами, даже не улыбнувшись.
– О! – вмешался виконт. – Эти господа наверняка слышали о Призраке Оперы. Так вот, хочу сообщить им, что Призрак Оперы и Ангел музыки – это одно и то же лицо. И его настоящее имя Эрик.
Мифруа встал и внимательно посмотрел на Рауля.
– Простите, мсье, вы изволите издеваться над правосудием?
– Ни в коем случае! – запротестовал Рауль и с болью подумал: «Он тоже не захочет меня слушать…»
– Тогда зачем вы несете вздор про какого-то Призрака Оперы?
– Я уверен, что эти господа знают, о ком я говорю.
– Господа, вы знакомы с Призраком Оперы?
Ришар встал, держа в руке последние волоски из своих усов.
– Нет, господин комиссар, мы его не знаем! Но мы бы очень хотели с ним познакомиться! Потому что не далее как сегодня вечером он украл у нас двадцать тысяч франков!
И Ришар обратил на Моншармина свирепый взгляд, который, казалось, говорил: «Верни мне двадцать тысяч франков, или я все расскажу».
Моншармин отлично понял его и сделал жест полного отчаяния:
– Рассказывай! Расскажи ему все!..
