Удивительно, но виконт полностью доверился Персу. Хотя он ничего не знал об этом человеке и большинство его слов только усугубляли мрачность их положения, он без колебаний поверил, что в этот решающий час Перс был на его стороне против Эрика. Когда он говорил о монстре, его чувства выглядели искренними, а интерес, который он проявил к Раулю, не вызывал подозрений. И, в конце концов, если бы Перс вынашивал зловещие планы против Рауля, разве он дал бы ему пистолет? Раулю же, говоря по правде, во что бы то ни стало нужно было разыскать Кристину, и для этого имелось не так уж много средств. А колебаться или даже сомневаться в намерениях Перса означало для юноши счесть себя последним из трусов.
Рауль, в свою очередь, тоже опустился на колени и обеими руками вцепился в люк.
– Прыгайте! – услышал он и упал на руки Перса, который тут же приказал ему лечь на пол, а сам закрыл люк над ними чем-то неразличимым для Рауля и лег рядом с виконтом. Тот хотел было задать ему вопрос, но рука Перса зажала его рот, и тотчас он услышал голос, в котором узнал комиссара полиции Мифруа.
Рауля и Перса скрывала перегородка. Узкая лестница неподалеку от них вела в небольшую комнату, по которой комиссар ходил из угла в угол, задавая кому-то вопросы – они слышали его шаги и голос.
Свет, окружавший их, был очень слабым, но после густой темноты, царившей в потайном коридоре наверху, Рауль без труда различал очертания предметов. И поэтому не смог сдержать глухого восклицания, увидев три трупа.
Первый лежал на узкой площадке небольшой лестницы, ведущей к двери, за которой слышался голос комиссара; два других скатились по этой лестнице и лежали раскинув руки. Протянув руку через перегородку, скрывавшую его, Рауль мог бы коснуться руки одного из этих несчастных.
– Тихо! – прошептал Перс. Он тоже видел распростертые тела и произнес только одно слово, объяснявшее все: – Он!
Голос комиссара стал громче. Мифруа требовал объяснений по системе освещения, и режиссер что-то рассказывал ему. Похоже, комиссар находился возле органных труб или где-то поблизости.
Вы могли бы подумать, что речь идет об органе как о музыкальном инструменте, но это не так. В оперном театре этот «орган» никоим образом не был предназначен для создания музыки.
В то время электричество использовалось только для некоторых сценических эффектов и для электрических звонков. Огромное здание и сама сцена все еще освещались газом. Освещение декораций изменялось и регулировалось водородом с помощью специального устройства, которому из-за множества его труб и было дано название «орган».
В нише рядом с будкой суфлера полагалось находиться во время всех спектаклей начальнику группы осветителей Моклеру, который оттуда отдавал приказы своим сотрудникам и следил за их выполнением.
Однако Моклера не было в его нише, как и его помощников.
– Моклер! Моклер!
Голос режиссера в подвале гремел гулко, как в бочке. Но Моклер не отвечал.
Я уже говорил, что дверь вела на маленькую лестницу, которая опускалась со второго этажа подвала. Комиссар пытался открыть ее, но она не поддавалась.
– Что у вас с дверью, господин режиссер? – пробурчал он. – Она всегда так туго открывается?
Режиссер изо всех сил надавил плечом и сумел наконец открыть дверь. И не мог сдержать восклицания. Под ней лежало человеческое тело, которое он сразу узнал:
– Моклер!
Все, кто следовал за ним к трубам органа, взволнованно подались вперед.
– Какое несчастье! Он мертв! – простонал режиссер.
Но комиссар Мифруа, которого уже ничто не удивляло, склонился над долговязым телом.
– Нет, – возразил он. – Он мертвецки пьян! Это не одно и то же.
– Ох… Такое с ним впервые, – возразил режиссер.
– В таком случае, его могли заставить принять наркотик. Это вполне возможно.
Мифруа поднялся, спустился еще на несколько ступенек и воскликнул:
– Смотрите!
При свете небольшого красного фонаря у подножия лестницы лежали еще два тела. Режиссер узнал помощников Моклера. Мифруа опустился на колени и приложил ухо к груди каждого.
– Они крепко спят, – заключил он. – Очень любопытное дело! Никаких сомнений, что кто-то вмешался в работу осветителей. И похоже, этот кто-то действовал заодно с похитителем!.. Однако какая странная идея похитить артистку прямо со сцены! Кому-то доставляет удовольствие преодолевать трудности? Непонятно… Пошлите за доктором. – И Мифруа снова повторил: – Любопытное, очень любопытное дело!
Затем он обернулся, обращаясь к людям в комнате, которых ни Рауль, ни Перс не могли разглядеть с того места, где прятались.
– А вы что обо всем этом скажете, господа? – поинтересовался Мифруа. – Вы одни до сих пор не высказались, что думаете по этому поводу. Но должно же быть у вас хоть какое-то мнение?
Затем Рауль и Перс увидели испуганные лица двух директоров, выглянувших на лестничную площадку, и услышали унылый голос Моншармина:
– Здесь происходят вещи, которые мы не можем объяснить.
И оба директора исчезли.
– Большое вам спасибо за ценную информацию, уважаемые мсье, – саркастически произнес Мифруа.
