Он немного продвинулся вперед. Затем развернулся, оставаясь на коленях, лицом к Раулю:
– Я повисну на руках, держась за край камня, и спрыгну. Вы сделаете точно так же. Не бойтесь: я поймаю вас.
Перс сделал так, как сказал; и вскоре Рауль услышал глухой звук от его падения. Молодой человек вздрогнул, опасаясь, что этот звук может выдать их присутствие.
Однако гораздо больше, чем этот шум, вызывало у Рауля тревогу отсутствие каких-либо других звуков. Ведь, по словам Перса, они только что проникли внутрь домика на озере – но он не слышал голоса Кристины! Ни крика! Ни зова! Ни стона! Боже мой, не пришли ли они слишком поздно?
Стоя на коленях, цепляясь за камень нервными пальцами, Рауль, в свою очередь, протиснулся в отверстие и повис, затем разжал пальцы и позволил себе упасть. И тут же почувствовал, как его подхватили крепкие руки.
– Это я! – прошептал Перс. – Тише!
Они застыли, прислушиваясь.
Никогда еще тьма не казалась им такой густой, а тишина – такой тяжелой и пугающей. Рауль зажал себе рот, чтобы не закричать: «Кристина! Это я! Ответьте мне, если вы живы, Кристина!»
Наконец Перс поднял фонарь и попытался найти над их головами дыру, через которую они спустились, но не нашел ее.
– О нет… Камень встал на место, закрыв проход.
И свет фонаря опустился вниз, скользнув вдоль стены на пол.
Перс наклонился и что-то подобрал – какую-то веревку, которую он секунду рассматривал и затем с ужасом отшвырнул.
– Пенджабская удавка[43]! – воскликнул он.
– Что это? – спросил Рауль.
– Веревка повешенного, которую так долго искали! – ответил Перс, содрогнувшись.
И, внезапно охваченный новым беспокойством, он направил маленький красный луч фонаря на стены, высветив нечто странное – ствол дерева, казалось, все еще живого, с листьями. И ветви этого дерева поднимались по всей стене и терялись в темноте потолка.
В полумраке сначала было трудно что-то понять. Они видели часть ветвей. А затем – один лист… И еще один… А за ними вообще ничего не просматривалось – ничего, кроме луча света, который казался отраженным от чего-то. Рауль скользнул рукой по этому непонятному отражению.
– О, вот это неожиданность. Стена из зеркала!
– Да, зеркало! – отозвался Перс с тревогой в голосе. И добавил, проведя рукой, державшей пистолет, по внезапно вспотевшему лбу: – Мы попали в камеру пыток!
Перс сам рассказал, как до той ночи тщетно пытался проникнуть в дом на озере через само озеро; как он обнаружил вход через третий этаж подвала и как, в конце концов, они с виконтом де Шаньи столкнулись с адским изобретением Призрака – камерой пыток. Вот написанный им отчет, который он оставил нам (при обстоятельствах, которые будут уточнены позже) и в котором я не изменил ни слова. Передаю его как есть, потому что не считаю нужным опускать личные переживания дароги[44], связанные с домом на озере, до того, как он оказался там с Раулем. Если на какое-то время это очень интересное начало кажется немного уводящим наше повествование в сторону от событий в камере пыток, то только затем, чтобы скорее вернуться к нему после того, как вы уясните для себя некоторые важные моменты, а также некоторые принципы и методы Перса, которые могут показаться вам довольно необычными.
История Перса
Это был первый раз, когда я вошел в дом на озере, – пишет Перс. Тщетно я упрашивал любителя люков – так у нас в Персии звали Эрика – открыть мне таинственные двери. Он всегда отказывался.
Я выведал многие его секреты и трюки, но напрасно пытался хитростью проникнуть в его обитель. С тех пор как я нашел Эрика в Опере, где он, похоже, поселился, я часто наблюдал за ним – то в верхних коридорах, то в подвалах, а иногда и на самом берегу озера, когда он думал, что остался один, и садился в маленькую лодку, уплывая к противоположной стене. Но темнота над озером не позволяла увидеть, в каком именно месте он открывал дверь в стене. Любопытство, а также ужасная идея, которая пришла мне в голову, пока я обдумывал несколько фраз, сказанных мне чудовищем, заставили меня однажды, когда я, в свою очередь, тоже думал, что один, усесться в маленькую лодку и направить ее к той части стены, где обычно исчезал Эрик. Именно тогда я повстречался с сиреной, которая охраняла эти места и чье очарование едва не стало для меня смертельным.
