В течение двадцати четырех часов я наблюдал, притаившись на темном берегу, ожидая появления чудовища, потому что, как мне казалось, он должен выйти за продуктами. И в этой связи я должен сказать, что, когда он появлялся в Париже или осмеливался показываться на публике, он надевал нос из папье-маше с приделанными к нему усами вместо своего ужасного носового отверстия. Это не делало его вид приятным, так как люди, видя Эрика, шептались за его спиной, называя его «живой смертью». Но это делало его внешность почти – я подчеркиваю: почти – терпимой.
Итак, я поджидал Эрика на берегу озера – озера Аверно[48], как он много раз называл сей водоем, мрачно усмехаясь, – и, утомленный своим долгим долготерпением, решил, что он ушел другим путем – через третий уровень подвала. Но вдруг услышал в темноте негромкое хлюпанье и увидел, как сверкают два золотых глаза. Вскоре лодка приблизилась. Эрик спрыгнул на берег и подошел ко мне.
– Вот уже двадцать четыре часа, как вы здесь, – сказал он мне. – Вы доставляете мне беспокойство. Предупреждаю: все это закончится очень плохо! И вы сами напрашиваетесь, хотя я невероятно терпелив к вам!.. Вы думаете, что следите за мной, наивный упрямец, но это я слежу за вами и знаю все, что вам известно обо мне. Я пощадил вас вчера в проходе коммунаров. Но не дай бог мне еще раз увидеть вас там! Вы на редкость опрометчивы, и мне интересно, насколько далеко может зайти ваша глупость!
Он был так зол, что я удержался от каких-либо слов. Пыхтя, как тюлень, он озвучил свою ужасную мысль, которая совпадала с моей самой страшной мыслью.
– Вам нужно усвоить раз и навсегда – раз и навсегда, вы поняли? – смысл моих слов! Ваше безрассудство привело к тому, потому что вас уже дважды останавливал человек в фетровой шляпе, который не знал, что вы делаете в подвалах, и который отвел вас к директорам. Ваше счастье, что они приняли вас за эксцентричного иностранца, интересующегося сценическими эффектами и устройством театра за кулисами (да-да, я был там, в кабинете; вы прекрасно знаете, что я повсюду). Если подобное будет повторяться, люди в конечном итоге зададутся вопросом: что вы здесь ищете? И когда узнают, что вы ищете Эрика, они тоже захотят найти Эрика… И обнаружат дом на озере. И тогда, черт возьми, наивный вы упрямец, больше я ни за что не отвечаю!
Он продолжал пыхтеть, как тюлень.
– Вы понимаете это? Если тайны Эрика не останутся тайнами Эрика, то это закончится очень плохо для многих представителей рода людского! Это все, что я могу вам сказать, потому что и так выразился достаточно ясно. Даже будучи настолько упертым глупцом, вы должны наконец понять, что это значит!
Он сел на корму лодки и начал постукивать каблуками по ее деревянному корпусу, ожидая моего ответа. Я проговорил:
– Я пришел сюда не за вами.
– За кем же тогда?
– Вы прекрасно знаете: за Кристиной Даэ!
Он возразил мне:
– Я имею полное право назначить ей встречу у себя дома. Меня любят таким, какой я есть.
– Это неправда, – сказал я. – Вы похитили ее и удерживаете в плену!
– Послушайте, – обратился он ко мне. – Обещаете ли вы мне больше не вмешиваться в мои дела, если я докажу вам, что меня любят ради меня самого?
– Да, я обещаю вам, – без колебаний ответил я, потому что прекрасно понимал, что монстр никогда этого не докажет.
– Ну, вот и хорошо. Это же так просто! Кристина Даэ покинет мой дом, когда ей заблагорассудится, и вернется ко мне! Да, вернется! Потому что ей у меня понравится. Она вернется ко мне, потому что любит меня!
– Сомневаюсь, что она вернется. Но ваш долг – отпустить ее.
– Мой долг, наивный упрямец, – это моя воля. А моя воля – отпустить ее, потому что она вернется. Потому что она любит меня! Все это, говорю вам, закончится свадьбой, свадьбой в церкви Мадлен! Понятно вам, глупец? Знаете ли вы, что мой свадебный гимн уже написан? И вы еще услышите его!
Ритмично постукивая каблуками по дереву лодки, он мелодично пропел:
– Кирие, кирие, кирие элейсон[49]! Вы услышите, услышите этот гимн!
– Послушайте, – заключил я, – я поверю вам, если увижу, как Кристина Даэ выйдет из дома на озере и свободно вернется туда!
– И вы больше не будете вмешиваться в мои дела? Ну что ж! Вы увидите это уже сегодня вечером. Приходите на бал-маскарад. Мы с Кристиной немного побудем там. Потом вы спрячетесь в кладовой и увидите, что Кристина, которая вернется в свою гримерную, охотно последует вновь за мной через проход коммунаров.
– Я обязательно приду.
Если бы я действительно увидел это, мне бы пришлось только поклониться и отойти в сторону, потому что даже очень красивая женщина имеет право любить самого ужасного монстра, особенно когда очарована его музыкой и сама является выдающейся певицей.
– А теперь уходите! Мне нужно идти, чтобы сделать кое-какие покупки.
Поэтому я ушел, все еще беспокоясь о Кристине Даэ, но еще больше тем, что Эрик, говоря о моем безрассудстве, озвучил сидевшую глубоко внутри меня самого страшную мысль. «Чем все это закончится?» – спрашивал я себя.
