Не успел я отчалить, как тишина вокруг наполнилась странным пением. Это было одновременно и дыхание, и музыка; она нежно поднималась из вод озера и удивительным образом обволакивала меня. Звуки следовали за мной, сопровождали меня и были так пленительны, что не вызывали никакого страха. Напротив, желая приблизиться к источнику этой очаровательной и сладостной гармонии, я наклонился в своей маленькой лодке к воде, потому что не сомневался в том, что пение исходит от самих вод. Я уже находился на середине озера, и в лодке не было никого, кроме меня. Голос – теперь он слышался отчетливо – был рядом со мной, в воде. Я наклонился… еще немного… Гладь озера оставалась совершенно ровной. Свет луны, пройдя сквозь вентиляционное отверстие с улицы Скриба, не показал мне абсолютно ничего на гладкой, черной поверхности воды. Я немного потряс головой, надеясь избавиться от возможного звона в ушах, но мне пришлось признать, что никакой звон в ушах не бывает настолько гармоничным, как это певучее притягательное дыхание, следовавшее за мной.
Если бы я был суеверным и впечатлительным, я бы обязательно подумал, что встретил сирену, призванную заворожить путешественника, рискнувшего пуститься в плавание по водам к дому на озере. Но, слава богу, я из страны, где слишком любят все волшебное и поэтому знакомы со всей его подноготной, и я сам когда-то довольно глубоко изучал магию. С помощью простых трюков любой, кто знает свое дело, может заставить работать податливое человеческое воображение.
Так что я не сомневался, что столкнулся с новым изобретением Эрика, но оно было настолько совершенным, что склоняться за борт маленькой лодки меня побуждало не столько желание насладиться очарованием этого пения, сколько раскрыть его секрет.
Я склонялся все больше и больше. Внезапно две чудовищные руки появились из воды и схватили меня за шею, увлекая вниз с непреодолимой силой. Я, конечно, погиб бы в этой схватке, если бы не успел издать крик, по которому Эрик меня узнал.
Потому что это был он, и вместо того, чтобы утопить меня, как он, несомненно, намеревался, Эрик подхватил меня и, подплыв к берегу, осторожно усадил на землю.
– Очень опрометчиво с вашей стороны, – сказал он, встав передо мной, пока эта адская вода потоками стекала с нас обоих. – Зачем вы пытались проникнуть в мой дом? Я вас не приглашал. Я не хочу видеть ни вас, ни кого-либо еще на всем свете! Или вы спасли мне жизнь только для того, чтобы сделать ее невыносимой? Как ни была бы велика оказанная услуга, Эрик в конечном итоге может забыть о ней, тогда ничто не удержит Эрика, даже сам Эрик.
Он продолжал говорить, но теперь у меня не было другого желания, кроме как узнать секрет того, что я назвал про себя «трюком с сиреной». Он был не прочь удовлетворить мое любопытство, потому что Эрик хоть и настоящий монстр – увы, именно так я его оцениваю после того, как имел возможность наблюдать за ним в Персии, – в некотором отношении он по-прежнему остается самонадеянным и тщеславным ребенком. Для него нет ничего приятнее, чем, после того как он поразил мир, продемонстрировать всю поистине чудесную изобретательность своего ума.
Он рассмеялся и показал мне длинный стебель тростника.
– При помощи этой простой штуки, – сказал он мне, – очень удобно дышать и петь под водой! Этому я научился у пиратов Тонкина, которые, пользуясь тростниковыми палочками, способны скрываться, целыми часами прячась на дне реки[45].
Я сурово возразил:
– Но эта простая штука чуть не убила меня! И, возможно, оказалась смертельной для других!
Он не ответил, но стал надвигаться на меня с той детской угрозой, которую я хорошо в нем знаю. Я не позволил ему запугать меня и резко продолжил:
– Вы помните, что обещали мне, Эрик? Больше никаких убийств!
– Неужели, – спросил он с невинным выражением лица, – я кого-то убивал?
– Мерзавец! – воскликнул я. – Вы что же, забыли «розовые часы» Мазендерана[46]?
– Да, – отозвался он, внезапно погрустнев. – Мне хотелось бы оставить это в прошлом… Хотя я неплохо повеселил маленькую султаншу.
– Это, конечно, прошлое… – заметил я. – Но есть и настоящее… И вы в ответе передо мной за это настоящее, потому что его не существовало бы для вас, если бы я так не решил! Помните, Эрик: я спас вам жизнь!
И я воспользовался новым поворотом разговора, чтобы затронуть тему, которая с некоторых пор занимала мои мысли.
– Эрик, – начал я. – Эрик, поклянитесь мне…
– Вы же знаете, я не держу клятв, – прервал он меня. – Клятвы – это ловушка для простаков.
– Скажите мне… Вы можете сказать мне?..
– Сказать – что?
– Люстра… Люстра, Эрик…
– Что – люстра?
– Вы знаете, что я имею в виду.
– Ах, люстра! – засмеялся он. – Это я могу вам сказать! Я ничего не сделал, чтобы она упала. Износились крепления, только и всего.
Смех делал Эрика еще более устрашающим. Запрыгивая в лодку, он продолжал хохотать так зловеще, что я не мог не содрогнуться.
