Дойдя до третьего этажа и так же просканировав все спальни, я оставил Зеленоглазку в ее комнате, а сам вернулся вниз. В то самое место, где впервые застал семейку Болейн в более-менее полном составе. Жаль, что нам так и не удалось допросить Уинстона в тот вечер – возможно, он стал бы ценным свидетелем в деле.
Приблизившись к обеденному столу, я обнаружил, что на этот раз полиция не стала утруждаться развешиванием запретительных лент и ограничилась ярко-желтыми «маячками» у наиболее важных мест. Я вновь прошелся глазами по скатерти и приборам, но, не приметив ничего стоящего, отвернулся и закурил.
Ребекка сидела здесь, ужинала в кругу семьи и гостей, собираясь рассказать всем об изменениях в завещании. Не успев начать говорить, хозяйка зашлась кашлем и вскоре умерла – я прикрыл веки, представляя картину событий.
«Что же случилось с тобой, Ребекка? Кто тебя убил?»
Память подкинула слова Ким: «Жертва была отравлена синильной кислотой. Яд поступил в организм через дыхательные пути предположительно в виде порошка или газа».
«Где же ты вдохнула столько яда, еще и не навредив никому из домочадцев?» – Я потер подбородок, размышляя.
«Точно не здесь, иначе остальные тоже получили бы свою дозу. Но кислота действует быстро, получается, ты отравилась прямо перед речью про наследство».
Я огляделся вокруг. Поблизости от столовой располагалось всего три комнаты: кухня, ванная и кабинет.
«Куда же пойдет женщина, встав из-за стола, перед тем как объявить пираньям-родственничкам, что рыбки им не видать?»
Проверяя свое предположение, я направился в ближайшую уборную. Маленькая комнатка, ничего примечательного: раковина, шкафчик над ней, унитаз и полочка для полотенец и мыла. Никаких видимых предметов, которые хотелось бы с порога занюхнуть.
– Ну же, Ребекка, ты явно что-то скрываешь, – полушепотом проговорил я, отворяя дверку шкафчика. – Покажи мне свои секреты.
На узких полках также не нашлось ничего подходящего, и я разочарованно покачал головой.
– Не хочешь так просто сдаваться, да? – Вопрос неожиданно адресовался собственному отражению.
Я отвернулся в поисках мусорки, чтобы выкинуть догоревшую сигарету. Открыв крышку урны, я так и замер с поднятой рукой. Полицейские Паркер догадались забрать мусор для исследования, но кое-что осталось на самом дне, привлекая мое внимание, – ярко-оранжевый всполох.
Выудив из кармана перчатки и пакетик для улик, аккуратно подцепил находку пинцетом.
– Не так уж хорошо ты прячешься. – Я вытянул пару лепестков какого-то цветка и, рассмотрев поближе, погрузил в пакет, плотно закрыв замок.
Положив возможную улику в карман, вышел из туалета и приступил к осмотру кухни и кабинета погибшей. Однако там группа Паркер поработала на славу: практически на каждой поверхности значился «маячок» и все, что представляло хоть какую-то ценность для расследования, было увезено. Я сел в кресло, где в первый день прибытия в Торнхилл проводил допрос Вивьен, и попытался сложить кусочки пазла.
Конечно, это все могло оказаться банальным совпадением, а может, Ребекка в честь заключения сделки получила цветы, но выбросила их в мусорку. Я покрутил в пальцах зажигалку, продолжая цепочку размышлений: «Зачем ты это сделала? Подарок от нелюбимого поклонника? Может, он хотел отомстить за разрыв? И куда дела остальной букет, если в мусорном ведре осталась только пара лепестков?» В полицейском отчете не было ничего про цветы.
Я достал улику и положил на стол перед собой – яркие лоскутки природы, будто единственное живое пятно в мрачной обстановке комнаты, светились оранжевым огнем. Порывшись в интернете, я нашел название цветов, чьи лепестки больше всего походили по виду на те, что я собрал: ноготки. Странный выбор в качестве подарка, ноготки обычно используются как лекарство, а не декор. Может, Ребекка чем-то болела?
Нет! Все не то: любовник, болезни – мимо. Я чувствовал, что цветы прислал убийца, а смерти Ребекки и Уинстона как-то связаны с наследством и самим Торнхиллом. Но зачем посылать цветы той, кому желаешь смерти? Прощание? Чувство вины?
«Идиот!»
Я хлопнул себя по лбу и схватил улику со стола, дрожащими руками раскрыв пакет. Тонкий, едва уловимый запах горького миндаля коснулся носа – хвала богам Севера, что обоняние мне досталось от матери.
– Цветы – вот наше орудие убийства!
Я расхохотался, едва не вприпрыжку мчась вверх по лестнице и набирая Ким.
– Черт… – Единственное скорбное слово, что со вздохом повисло на той стороне провода. Неудивительно, на дворе глубокая ночь, и Новак наверняка готовилась ко сну.
– Нет, Ведьма, это всего лишь я. Только один вопрос, не насылай порчу.
– Если это не вопрос, хочу ли я тысячу фунтов за моральный ущерб, то я вешаю трубку.
– С меня поход в твой любимый паб, – заверил я. – Можно ли каким-то образом распылить синильную кислоту на живые цветы, чтобы жертва могла вдохнуть яд в достаточном количестве?
– Это довольно сложно, пары синильной кислоты легче воздуха… Но если использовать несколько иную форму… – начала Ким, громко зевая через слово.
