— Ах, Гарри, я вот о чем подумала. Когда будете разговаривать с Хью, учтите, что наша маленькая история должна во всем совпасть. Вчера по телефону вы пересказали мне весь текст, включая и опущенную фразу.
— Да, хронология будет соблюдена, — сказал я.
— Вы просто чудо. Однако вопрос не в этом. Как же вы будете разговаривать с моим супругом, если у вас нет доступа к непрослушиваемому телефону?
— Я полагаю, Хью должен будет позвонить мне в одиннадцать часов вечера. — И я дал номер телефона на улице возле моего отеля, которым я иногда пользовался, чтобы позвонить Шеви Фуэртесу.
— Он чист? — спросила она.
— Черт возьми, нет.
— В таком случае подберите другой телефон-автомат, которым вы не пользовались для серьезных разговоров. И позвоните с любого телефона-автомата нам домой сегодня около одиннадцати вечера. Не называйте Хью по имени. Просто дайте цветным кодом номер выбранного вами телефона и повесьте трубку. Конечно, лучше видоизменить код.
— На сколько цифр?
— Сами выберите на сколько.
— На четыре.
— Я думала, на две. Договоримся о трех.
— Значит, на три.
— Скостить на три.
— Не следует ли сделать скос по прогрессии?
— Согласна.
— Кстати, здесь номера телефонов шестизначные, а не семизначные, — сказал я. — Я позвоню в одиннадцать. Если не сумею в одиннадцать, то в полночь.
— Согласна.
— Кстати, они хотят подвергнуть меня тесту на детекторе лжи!
— Хью, по всей вероятности, сумеет вас от этого избавить.
— Каким образом?
— Гарри, довольствуйтесь тем, что вы это знаете.
Она повесила трубку, прежде чем я успел сказать «до свидания». День тянулся без конца, и я нервничал, думая о том, как буду сообщать измененным цветовым кодом номер телефона. Я все еще помнил цветовой код для номеров телефонов: 0 — белый, 1 — желтый, 2 — зеленый, 3 — синий, 4 — лиловый, 5 — красный, 6 — оранжевый, 7 — коричневый, 8 — серый, 9 — черный. Если все перевернуть, 0 превращался в 9, 1 в 8, 2 в 7 и так далее. Скос на три превращал 3 в 9, 4 в 8, 5 в 7, 6 оставалась 6, 7 превращалась в 5 и так далее. Но скос по прогрессии — сущее несчастье. Первая цифра в номере телефона скашивалась на три, следующая еще на три, то есть на шесть, третья на девять, четвертая снова на три, пятая снова на шесть, шестая снова на девять. В уме такое никогда не сделать, поэтому хватаешься за блокнот и карандаш. Достоинство скоса по прогрессии состояло в том, что человек, подключившийся к первому разговору и знакомый с цветным кодом, тем не менее не сможет сразу разгадать номер, если не знает, на сколько скашиваются цифры. А к тому времени телефон-автомат будет, по всей вероятности, уже использован и больше им уже никогда не воспользуются.
Хант, вернувшись с обеда, заперся у себя в кабинете. Я предположил, что он говорит по телефону с Вашингтоном. Затем он вызвал Халмара Омэли, и тот вышел из кабинета с бесстрастным лицом. Не требовалось большой прозорливости, чтобы догадаться, что вопрос о требовании отдела Советской России подвергнуть меня тесту на детекторе лжи будет решаться не Хантом, а в Аллее Тараканов. Шифровальная машина молчала.
Порринджер отправился домой в пять, как и Гэтсби. Нэнси Уотерстон сбежала в шесть — так рано она уже давно не уходила. Вскоре за ней последовал Халмар. У меня мелькнула мысль, что они с Нэнси отправятся сегодня вечером куда-нибудь ужинать.
Хант перед уходом задержался у моего стола.
— Что это был за звонок по непрослушиваемому телефону? Опять кто-то заболел в семье?
— Дассэр.
Хладнокровие покинуло его. По лицу пробежало предупреждение о надвигающейся буре.
— Я не хочу, чтобы ты снова пользовался красным телефоном.
— Я и не буду.
Он выскочил из помещения, хлопнув дверью. Я понимал его ярость. В конце концов, не нашими фурами окружать ему лагерь.
Оставшись один в конторе, я впервые с воскресенья почувствовал себя при деле. Очередная встреча с Шеви Фуэртесом на конспиративной квартире была намечена на пятницу, и мне надо было просмотреть его досье. Мои расчеты с ЛА/ВИНОЙ находились в плачевном состоянии. Я уже две недели не занимался ребятами, а они немало пострадали от кровавых уличных драк. Я не провел по книгам счета не только ЛА/ВРОВИШНИ и ЛА/ВИНЫ, но и ЛА/БРАДОРА-1, ЛА/БРАДОРА-2 и ЛА/КОНИКА, — словом, мне следовало навести в делах порядок, чтобы Нэнси Уотерстон не имела ко мне претензий. Окруженный тишиной, я даже почувствовал, как дуется на меня ЛА/КОНИК, гомосексуалист, репортер светской хроники, — ведь мы на этой неделе ни разу не выпивали с ним. Однако мысль о невыполненных делах не раздражала меня, она как бы защищала от едкого адреналина последних трех дней.
В тот вечер, выбрав подходящий телефон для серьезного разговора с Проституткой, я поел один в кафе для шоферов грузовиков в Старом городе тушеного мяса с вином, предвкушая предстоящий разговор в таком радостном возбуждении, словно меня ждала встреча с Салли. Я добыл у официанта пригоршню мелочи, и отяжелевший карман брюк, когда я покидал кафе, похотливо терся о мою ляжку.