Вообще-то мы с Хью ладим сейчас лучше, чем когда-либо, и после моей болезни он стал куда больше делиться со мной своими делами. Вы и представить себе не можете, какой это существенный для него шаг. — Все чувства Хью сгорели в детстве, когда его мать убила отца. Поскольку он не знает, была ли смерть отца случайной или преднамеренной, его Альфа и Омега, сложившиеся из разных предпосылок, подобны двум королевствам на холмах, разделенных пропастью. Отсюда можете представить себе, как ему трудно доверить мне хотя бы какую-то деталь своей работы. (Вот почему он так огорчится, если узнает, что мы переписываемся.) Вы можете спросить, почему же я в таком случае поддерживаю с вами переписку, и я отвечу, что у нас с Хью типичный брак с кандалами и с бомбой, а именно: мы обручены только наполовину. Альфа-Хью и Альфа-Киттредж соединены брачной клятвой, но Омега-Хью не позволяет ему верить ни одной женщине, а моя Омега стремится быть свободной и одинокой, она исполнена жажды жизни и потому вынуждена страдать в железных параметрах нашего брака.
После моей болезни мы впервые заговорили о подобных вещах. Я сумела довести до сознания Хью, что можно облегчить наше давление друг на друга, позволив мне приобщиться к некоторым его проектам, пусть общение это будет хотя бы духовным.
«Мои проекты — это не приключения. Это паутина, и порой столь же липучая, как настоящая».
Тем не менее Хью повел себя как мужчина и как муж и понял страхи, владевшие мною прошлым летом. Когда он наконец осознал — несмотря на всю свою осторожность и неизъяснимую филигрань паранойи, — что, отгораживая меня от своей профессиональной жизни, подталкивает мой рассудок к потере равновесия, Хью начал раскрывать мне то тут, то там ходы на своей шахматной доске. Так что сейчас я знаю о вашей ситуации, пожалуй, больше, чем вы сами. И я хочу предостеречь вас. КГБ, по мнению Хью, за последние несколько лет после смерти Сталина далеко шагнул вперед. Всеобъемлющее царство террора кончилось, и гэбисты снова начали оттачивать свое мастерство. К ним приходится относиться с уважением и их следует серьезно опасаться. Хью следующим образом оценивает мазаровский пикник: КГБ удалось посадить «крота» в отдел Советской России. Лучший способ защитить указанного «крота» — подбросить в высшие эшелоны управления идейку о том, что «крота» следует искать в УПЫРЕ. По мнению Хью, КГБ затеял этот пикник с целью вручить вам записку, в которой прямо говорилось бы об отделе Советской России. Это было сделано в твердом убеждении, что тогда Аллен Даллес решит искать это мохнатое существо где угодно, но только не в отделе СР. Поскольку записка была вручена вам, но вы не можете ее показать, потому что Борис тут же забрал ее назад, тень подозрения ляжет на УПЫРЯ. В конце концов, ни для кого не секрет антипатия, существующая между УПЫРЕМ и отделом СР. Таким образом, против имени Хью будет поставлен еще один минус. И провокация, подброшенная КГБ в Уругвае, будет весьма эффективно использована «кротом» в отделе СР в Центре.
Следовательно, цель пикника состояла не в том, чтобы нанести удар по УПЫРЮ, а в том, чтобы подорвать влияние Хью в управлении. А это было бы катастрофой. Хью, конечно, никогда такого вслух не скажет, но я знаю: он считает, что, если его не будет, КГБ сумеет проникнуть в самый верх управления. И на это потребуется не так уж много лет.
Гарри, я знаю, вам не захочется расстаться с Мазаровым, поэтому предложу вам мои скромные соображения на сей счет. По-моему, люди вроде нас с вами идут в разведку прежде всего потому, что, сами того, возможно, не понимая, интеллектуально увлечены этим. И часто благодаря всего лишь фильмам и романам о шпионах. В душе зарождается желание стать героем таких авантюр. Мы поступаем на работу в Фирму и обнаруживаем, что мы кто угодно, но только не герои. Нас допускают к действию в главе шестой шпионского романа, но мы редко узнаем, что происходило в главе пятой, не говоря уже о более ранних временах. Редко вводят нас и в курс того, что происходит в остальной части книги.
Я однажды выложила это Хью, и он сказал: «Если ты непременно хочешь жалеть себя, прочти книгу о вычислении частично производных слов. Этот пример утешит тебя, дорогая». Ключом к нашей жизни, Гарри, является скучное слово «терпение». Без него мы ничего не стоим.
Желая испытать ваше терпение, сообщаю вам, что у меня есть новости, но не для этого письма. Для разжигания вашего аппетита скажу лишь, что я перебралась в другое отделение Технической службы. Теперь я сижу в помещении, которое Арни Розен именовал логовищем Дракулы. Да, меня тренируют для, можно сказать, более тяжелой работы. Я решила, что хватит быть милой студенткой Рэдклиффа, пора выпускать на танцплощадку сидящую во мне дикарку, которая впитывает в себя большие тайны, но у нее начинает перехватывать дыхание, когда она видит обрубки Лавинии[107].
Предлагаю написать мне и рассказать, каковы ваши замыслы, иначе вы просто не получите следующего письма.
С приветом
Киттредж.
23
10 марта 1958 года
Дорогая Киттредж!