Прошло две недели со времени поступления вашего удивительного письма от 22 февраля, но вы меня просто потрясли сообщением о логовище Дракулы. Надеюсь, вы знаете, во что ввязываетесь. Признаюсь, меня снедает любопытство, но я сдерживаюсь, упражняясь в долготерпении. Хотя в прошлом году у нас был большой перерыв в обмене письмами, я, как ни парадоксально, чувствую настоятельную потребность ввести вас в курс моих дел. У меня тоже наступил период морального долга.
Пожалуй, следует рассказать о моей работе с Шеви Фуэртесом. За исключением того периода, когда он ездил с женой на Рождество в Буэнос-Айрес, последние четырнадцать месяцев мы встречались по крайней мере раз в неделю. В Спячке приохотились к тому, что поставляет Шеви, и тщательно просматривают мои отчеты. Он намного превосходит всех наших информаторов, работающих внутри коммунистической партии Уругвая, и я понял, какое значение придается его информации, по тому, как быстро был положен конец моей войне с Кислятиной. Пришла телеграмма от достопочтенного Барона Троглодита — и откуда только вы выкопали это слово?(Когда в одиннадцать лет, разметав по спине косички, играли в «классики» на Брэттл-стрит? Троглодит, Бог ты мой!) Дж. К. Кинг прислал Ханту следующее: ПОДТВЕРЖДАЮ БЛАГОДАРНОСТЬ КАСАТЕЛЬНО РАЗРАБОТКИ ЛА/КОМЫМ ЛА/ВРОВИШНИ.
Виртуозности Хью нет равных. Благодарность сработала. Отдел Советской России вынужден был признать, что, подвергая меня в такой момент тесту, они очень грубо ткнут в глаз Дж. К. Кингу. Так что они отступили. Хант с тех пор чертовски со мной любезен и даже обещал в один из уик-эндов взять с собой в estancia[108]. В подтверждение своего намерения он учит меня играть в поло на тренировочном поле в Карраско. А знаете, человеческой порочности нет предела: мне Хант стал больше нравиться, потому что я больше нравлюсь ему.
Должен сказать, я несколько возомнил о себе. Кинг выразил мне благодарность, возможно, по подсказке Хью, но сама формулировка заставила меня оглянуться на эти четырнадцать месяцев, и да, я думаю, я немало и хорошо поработал с Шеви, да, я заслужил благодарность.
В таком случае вы можете спросить, почему я так мало писал о своем главном агенте. Наверно, потому, что я собираю по крохам и потом склеиваю информацию, вытекающую из заданий, которые Шеви выполняет в КПУ (коммунистической партии Уругвая), и мне не хотелось писать вам всякую нудоту.
Так или иначе, за эти четырнадцать месяцев Шеви поднялся на несколько ступенек в своей организации. Его жена, насколько я понимаю, занимает руководящее положение в партии среди женщин, и Шеви сравнялся теперь с ней. Он, пожалуй, даже вошел в двадцатку лидеров уругвайских коммунистов и в один прекрасный день может стать главой всей шайки. Мы уже имеем доступ к замыслам руководства.
Конечно, столь быстрым восхождением Шеви обязан нашей резидентуре. Вы, наверно, помните, что около года тому назад мы поручили ему установить в штаб-квартире КПУ передатчик. Дело было пятиминутное: заменить фарфоровую розетку на стене нашим механизмом, для чего требовалась лишь отвертка. Тем не менее за такое можно поплатиться, и делать это приходилось в боевых условиях, то есть в течение десяти минут, пока коллега Шеви ходил в уборную.
В свое время мы взвесили, стоит ли подвергать опасности ЛА/ВРОВИШНЮ, а потом решили, что информация, которую можно получить с помощью нашего аппарата, перевешивает. Шеви не выказывал ни волнения, ни энтузиазма. Он лишь потребовал, чтобы его еженедельное пособие было увеличено с пятидесяти до шестидесяти долларов. (Мы сошлись на пятидесяти пяти.) С тех пор он безо всяких инцидентов приносил нам товар, хотя запись порой бывала нечеткой. Однако Шеви не знает, сколь несовершенен наш аппаратик, он считает, что мы все слышим, и это побуждает его скрупулезно передавать нам обсуждение всех вопросов в высших эшелонах КПУ.
Более того, быстрота, с какой он сумел заменить розетку нашим аппаратиком, убедила нас в том, что он окончательно переметнулся. Такое часто происходит с агентами. На смену истерии приходит деятельное спокойствие. Соответственно Хант решил помочь ему продвинуться в компартии. Потрясающе, верно? Оказывается, легче продвинуть Эусебио Фуэртеса, чем меня.