— Ну, так оно и было, — сказал Хант, — за исключением Гватемальской операции, которой он занимался по заданию Ричарда Биссела. Должен сказать, Гарри, наша система секретности напоминает английские сады-лабиринты. Люди, хорошо с ними знакомые, могут пройти в нескольких футах друг от друга и не знать, что дорогой сердцу человек находится по другую сторону живой изгороди. Твой отец — один из наших асов по части хранения тайн.
А я с горечью подумал, что Кэл ничего не рассказывал мне о себе только потому, что я никогда не мог удержать его внимание достаточно долго, чтобы выслушать исповедь.
— Да, — сказал Хант, — я всегда считал, что мы не говорим о твоем отце, потому что ты пытаешься внушить мне, как хорошо умеешь хранить тайны.
— Пьем до дна, — сказал я и проглотил свое пиво.
Я был оглоушен и невероятно возбужден. Мои отношения со всеми, кто был задействован в Кубинском проекте, включая, безусловно, Ховарда Ханта, переворачивались с ног на голову. Я ведь полагал, что Хант выбрал меня за то, что я отлично проявил себя в Уругвае. Этим наполовину объяснялась моя привязанность к нему. А теперь передо мной стояла вероятность того, что он видел во мне возможность подняться по скользкому шесту продвижения по службе.
С другой стороны, я чувствовал фамильную гордость. Кого они, в конце концов, выбрали для выполнения столь трудного и опасного проекта, как не моего отца? Я готов был напиться темного рома и, как следствие, почувствовал настоятельную — и удивительную — готовность убивать. Она владела мной куда сильнее, чем я ожидал. Да, я жаждал рома, темных дел и опьянения Карибскими островами.
3
Хант говорил мне о мотеле на калье Очо, где последние годы скрывались несколько известных кубинских эмигрантов после неудавшихся попыток убить сначала президента Прио, а затем президента Батисту. Поскольку мотель именовался «Королевские пальмы», я ожидал увидеть современное здание как минимум в четыре этажа с панорамными окнами в алюминиевых рамах. А обнаружил я маленький сырой тропический дворик, окруженный такими же маленькими одноэтажными строениями, выкрашенными темно-зеленой краской, чтобы не видны были потеки на штукатурке. У подножия замшелых пальм копошились кучи насекомых. Я обнаружил, что не люблю чахлые пальмы, осыпающиеся листья и гниющие кустарники. Двор настолько зарос, что машину надо было ставить на испещренном масляными пятнами асфальте за углом. Все комнаты, выходившие во дворик, были затенены, тем не менее я нехотя заплатил в мотеле за номер. Казалось, меня так и тянуло жить в сырости. Какой-то уголок моей души настаивал на том, чтобы забраться поглубже. Ложась ночью в постель, я обычно думал обо всех обманутых в своих надеждах кубинских бойцах, которые отдыхали до меня на этом матраце.
Живя в таком месте, куда Раймонд Чандлер мог бы поместить Марлоу ровно на столько, сколько нужно, чтобы постучать в хлипкую дверь, я узнал куда меньше, чем ожидал. В одних комнатах жили одинокие мужчины-кубинцы, в других — целые семьи, заправляла тут всем старуха, слепая на один глаз от глаукомы, и ее смуглый мрачный сын. У него отсутствовала одна рука, тем не менее он лихо управлялся со шваброй, заткнув ручку под мышку. По ночам к шуму ссор добавлялась кубинская музыка, звучавшая из портативных радиоприемников, и этот грохот мешал бы мне спать, если бы я не знал из книг, что барабанщики афрокубинской крови общаются таким путем с богами — с африканскими богами и их призраками, католическими святыми. И я засыпал под звуки радио, влетая вместе с ними в уши богов. В воздухе пахло чесноком и маслом для жарки.
Засыпал я легко. Я уставал. Первоначально моя работа в Майами требовала запоминания множества лиц и мест. Хотя я по-прежнему считался канцелярским чиновником, мне часто приходилось по полдня раскатывать в государственном «шевроле-импала» по бесконечным приветливым бульварам и дорогам Майами и Майами-Бич, не говоря уже о выездах в Эверглейдс и к коралловым рифам. Мы затевали операцию на территории Южной Флориды протяженностью двести миль — от Форт-Лодердейла до Ки-Уэста и от графства Дейд через Великую кипарисовую топь до Тампы и залива. Поскольку нам необходимо было всячески отрицать эту операцию, конспиративные квартиры требовалось устроить в таких домах, которые не вызывали бы подозрений, соответственно многие дома были сданы нам богатыми американцами и кубинцами, которые лишь часть года живут в Майами. К концу моей карьеры я узнаю, что Фирма не гнушается держать замки на Рейне и на Луаре, а также храмы в Киото, но это являлось исключением из правил — надежнее всего были незаметные дома, строгие и удобные для работы.