Призрак Сомерсет-Парка полностью

Однако мистер Пембертон отвернулся от статуи и принялся совершенно равнодушно вглядываться через окно в лес. Я легонько кашлянула, но так и не сумела привлечь его внимание. Я даже подумывала, не лишиться ли мне чувств, хотя бы для того, чтобы он вспомнил о моем присутствии.

Наконец я сказала ему, что если он желает увидеть оставшуюся часть владений, то лучше всего отправиться на конюшни, поскольку осмотр верхом доставит наибольшее удовольствие. Его лицо немедля осветилось, будто взошло само солнце.

Я настояла, чтобы он ступал на конюшни, а вернуться домой, мол, сумею и сама. Коротко кивнув в очередной раз, он удалился.

Мне было приятно хоть чем-то его порадовать. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы заручиться его согласием. Я спокойно пренебрегу собственным счастьем, если это поможет сохранить мой дом. Пусть происходящее отнюдь не романтично, но мне нельзя терять голову в бесконечных мечтах о любви. Я должна думать о будущем Сомерсета.

На подкашивающихся ногах я спустилась к завтраку, намереваясь поговорить с мистером Локхартом о беседе в оранжерее, но мыслями отчасти еще пребывала в своей комнате. И пусть дверь была не заперта, сама идея о том, будто кто-то пробрался внутрь и перевернул картину вверх ногами, казалась настолько дикой, что это напугало меня больше прямой угрозы.

Несомненно, картина была очень тяжелой. Даже с помощью Флоры я не сумела водрузить ее на место. Когда я обратила на пейзаж внимание служанки, та побледнела и задрожала. Я попыталась успокоить ее, сказав, что это духи дома так дают понять, будто они близко, и, выходит, перевернутая картина – отличный знак для спиритического сеанса. Флора со всех ног умчалась из комнаты, напоследок пообещав, что пришлет лакея и тот все исправит. Ну, по крайней мере, эта выходка добавит происходящему таинственности, которой мы с мистером Пембертоном рассчитывали достичь.

Мистер Пембертон…

Он тоже занимал мои мысли. Это был уже не тот человек, с которым я столкнулась в первую ночь на кухне. Казалось, ему куда важнее память об Одре, чем сама погибшая невеста. И что за юная дама изображена на портрете в его комнате? Весьма любопытно.

Я плотнее завернулась в шаль и вошла в столовую. Камин источал уютное тепло, а блюда на буфетной стойке соблазнительно пахли. Мистера Локхарта за газетой едва было видно. Прислуживал за столом все тот же Гарри – он отодвинул для меня стул. Я попыталась собраться с духом.

– Доброе утро, – сказал мистер Локхарт, откладывая газету. Под глазами у него залегли тени, а щеки сегодня казались еще более впалыми. – Прошу прощения, вчера я не смог составить вам компанию за ужином. Хотя доктор Барнаби уверяет, что чрезвычайно рад был с вами познакомиться.

– Он оказался весьма приятным собеседником, – отозвалась я. Гарри налил мне кофе. Я взяла яйцо и тост, но лишь для вида. Живот скрутило от тревоги. В свете солнца блеснул серебряный поднос, уставленный различными джемами. Я подметила, что тарелка мистера Локхарта почти пуста.

– Вы завтракали в одиночестве? – спросила я, накладывая себе малиновый джем. Подошел Гарри с тарелкой колбасок, и я согласно кивнула. Добавила в кофе сливки и два кусочка сахара, а потом размешала его маленькой серебряной ложечкой.

– Мистер Пембертон уже ушел, – ответил поверенный. – Он поднимается с восходом солнца. Полагаю, от подобной привычки тяжело избавиться.

Газетой мистер Локхарт больше не заслонялся, но продолжал читать, водя морщинистым пальцем по строчкам.

Я отправила в рот небольшой кусочек яичницы и попыталась собраться с мыслями. Если пригрозить рассказать об услышанном мистеру Пембертону, тогда, возможно, получится обеспечить себе рычаг давления. Мы с мистером Локхартом заключим сделку, чтобы я смогла покинуть Сомерсет при деньгах и оказаться вне досягаемости констебля Ригби и петли. Я проглотила кофе, намереваясь вступить в бой.

– Я тут немного вчера побродила по окрестностям, – заметила я.