– Вы пишете на маленькой карточке послание для Одры, а я помещаю его между этими листами. – Я закрыла книгу и распахнула вновь, продемонстрировав ему тайник. – Всем покажется, что карточка исчезла, а это сообщение оставил ее дух. Ответ я напишу заранее.
– Гениально, – сказал хозяин Сомерсета и взял книгу, на сей раз очень осторожно. Его рука коснулась моей. Он, прищурясь, уставился на тонкие страницы. – Хм, возможно, мне стоит прочесть послание вслух, прежде чем передать его вам?
– Что вы хотите написать? – спросила я, сняла шаль и положила ее на стул. Я покосилась на камин, удивляясь, что ему удается прогревать столь просторное помещение.
– Нечто, что поможет направить мысли каждого в сторону убийства Одры. – Мистер Пембертон все еще рассматривал книгу. – Что, если я напишу «Укажи на того, кто убил тебя»?
Я поморщилась.
– Если вы пытаетесь добиться признания, это только насторожит виновного. Нужно действовать осмотрительно. Напишите что-нибудь двусмысленное, но в то же время наводящее на размышления.
Он положил книгу на место и отошел к столику, который был накрыт для чаепития. Налил чай в чашку, добавил два кусочка сахара и немного сливок.
– Давайте насладимся угощением, пока все не остыло, – предложил хозяин Сомерсета, передавая мне чашку с блюдцем.
Должно быть, он заметил промелькнувшее на моем лице удивление.
– Да, – кивнул мистер Пембертон, – я знаю, какой вы предпочитаете чай. Для этого не требуются сверхъестественные способности, лишь наблюдательность. Мы несколько раз делили трапезу.
– Спасибо, – ответила я и с благодарностью отпила. Взяла сэндвич, затем еще один. Жареная курица и огурец показались мне вполне удобоваримыми.
– Очень рад, что ваш аппетит вернулся, – сказал он. – За обедом вы едва притронулись к супу.
Моя рука неуверенно зависла в воздухе. Неужели постоянный голод так очевиден? Должно быть, Бромуэлл что-то сказал. Мое лицо горело от смущения. Не иметь приличных платьев – это одно, но жить изо дня в день на овсянке – совсем другое. Вместо того чтобы взять еще сэндвич, я снова отпила чаю. Да, нелепо, но я хотела сохранить эту часть своей жизни в тайне от него. Я не желала, чтобы у мистера Пембертона сложилось обо мне такое впечатление.
– Это все ваше упоминание о танцах, – ответила я, – оно отвратило меня от еды.
– Похоже, мы то и дело возвращаемся к этому вопросу, – сказал он, беря себе два сэндвича. – Нельзя отправлять обратно на кухню полную тарелку. Миссис Гэллоуэй будет оскорблена. Вы пробовали те, что с маслом и маринованными огурчиками? Это мои любимые.
Я кивнула и взяла еще пару сэндвичей, а он снова наполнил чаем мою чашку. Молчание затянулось, но на сей раз оно было уютным.
Когда мы закончили, я разгладила платье спереди и вернулась к большому столу.
– Я и так вас чересчур отвлекла сегодня. Я обещала вам провести сеанс, и сейчас вы будете на нем присутствовать.
Я взяла одну из стеклянных колбочек и опустила ее поверх свечи.
– Перед каждым, кто сидит за столом, я поставлю такую свечу, – объяснила я, – чтобы создать впечатление, будто призрак выбрал кого-то определенного – свеча этого человека погаснет первой.
– Но как? – Мистер Пембертон снял сюртук и пристроил его на спинку стула.
Я продолжила расставлять реквизит на столе.
– Чтобы все казалось правдоподобным, вам не стоит знать всех моих приемов. У меня сложилось впечатление, что вы не в состоянии разыграть широкий спектр эмоций.
Послышался вздох.
– Пытаетесь намекнуть, что я скверный актер?
– Лучше всего наш план сработает, если вы будете так же потрясены, как остальные. – Я подняла взгляд, и мое внимание привлек шрам у него на подбородке. Maman говаривала, что шрамы – истинные свидетели сражений. Интересно, что это было за сражение… Тут я поняла, что теряю нить рассуждения. – Не стоит… Лучше не ждать слишком многого, и тогда мы добьемся большего эффекта.
– Я изо всех сил постараюсь принять удивленный вид.
Я продолжила:
– Я выбрала этот стол, потому что его ножки представляют собой четыре когтистые лапы. Если накрыть поверхность достаточно большой скатертью, она будет свисать до пола, пряча то, что внизу.
Я поставила к столу два стула напротив друг друга и уселась на один из них.
– И зачем это нужно?
– А затем, что под одну из лап я подсуну деревянный клинышек, довольно длинный, и стану нажимать на него ногой. Будет казаться, что стол раскачивается сам по себе.
Мистер Пембертон промолчал, но взирал на меня с удивлением и одобрением. Затем уселся напротив. Наши колени почти соприкасались, я протянула к нему руки ладонями вверх и сказала:
– Возьмите меня за руки.
Не отрывая от меня взгляда, мистер Пембертон легко опустил свои ладони на мои. Я представила, как румянец расползается у меня по шее.
– Я редко обращаюсь с такой просьбой, – сказала я. – Однако на сей раз мы закроем глаза.
Он повиновался. Я чувствовала, как подрагивают кончики его пальцев. Я задела кольцо у него на мизинце и ощутила углубление там, где когда-то мог быть камень.
Я начала:
