– Леди Одра, мы приносим вам дар любви от всего сердца, чтобы дотянуться до вас в посмертии. Свяжитесь же с нами и проявитесь среди нас! – Я услышала, как он сглотнул. – Свяжитесь же с нами и проявитесь… – Тут я ахнула. – Она здесь!
Между нашими ладонями разлилось влажное тепло.
– Вы будете говорить с нами? – продолжила я. Ответом послужили три отдаленных стука.
Стул мистера Пембертона скрипнул, я почувствовала, что он склонился ближе. Я приоткрыла глаза и увидела, как он смотрит на меня с дерзким, почти хищным выражением лица.
– Вам следует сидеть зажмурившись, – упрекнула я. – Вы портите атмосферу.
– Но я хочу знать, как вы это делаете.
– Когда подавляешь одно чувство, остальные обостряются, – объяснила я. – Я собираюсь вас испытать. А теперь закройте глаза.
Казалось, объяснение его удовлетворило, и он снова смежил веки.
Поддавшись наитию, я решила воспользоваться этой возможностью и рассмотреть его. Шрам, проходивший вдоль подбородка, был едва различим, но под правым ухом, где он начинался, виднелся след, похожий на прокол. Мне стало интересно, чем можно нанести подобную рану. Ресницы мистера Пембертона дрогнули, возвращая меня в настоящее.
– Леди Одра, – опять начала я, – будете ли вы говорить с нами?
И снова мы услышали три глухих стука.
– Как вы это делаете? – спросил он.
Комнату будто окутал кокон, любой звук или ощущение казались многократно усиленными.
– Хватит перебивать! – прошипела я.
– Сделайте так еще раз, – сказал он. – Хочу проверить, смогу ли я угадать.
Ему явно было очень любопытно.
Я снова постучала три раза.
Он открыл глаза, затем склонился вбок и сунул голову под стол.
– Ага! – воскликнул мистер Пембертон. – У вас на ноге нет ботинка.
Я отдернула ногу и проворно втиснула ступню обратно в обувь. Было что-то необычайно постыдное в том, что он увидел мой чулок.
Мистер Пембертон снова выпрямился. Виду у него был крайне самодовольный.
– Кажется, вы стучали пальцем ноги.
– Хрустела лодыжкой, – поправила я, не сумев скрыть раздражение.
– Расскажите, вам повезло родиться с таким удачным строением суставов или замогильный холод уже успел превратить вас в камень?
Теперь я уверилась в том, что он меня дразнит, и все же поняла – вопрос он задает вполне сознательно.
– Нет, – честно ответила я. – Произошел несчастный случай с каретой и лошадью – мне было семь лет.
Он побледнел.
– Семь? Должно быть, вы сильно перепугались.
Такое участливое замечание от меня не ускользнуло.
– Я не слишком хорошо помню произошедшее, – солгала я.
– И тем не менее, у вас отлично получается. Я бы ничего не заметил, если б не прислушивался столь напряженно. Даже зная, что вы пытаетесь меня надуть, я вам верил. – Он уставился на меня своими голубыми глазами. – Я недооценил ваши таланты. Будь я немного менее внимательным, мог бы даже поверить в существование призраков. Похоже, я уже попал под ваши чары.
От его лукавой похвалы меня будто овеяло приятным летним ветерком. Я начала прикидывать, как бы так затянуть сеанс, чтобы мы могли здесь же поужинать. Только вдвоем. Мне никогда не было так хорошо. Почему я считала эту комнату холодной и промозглой?
Пробили часы. Я покосилась на портрет лорда Чедвика. Тот взирал на меня сверху вниз, словно читал мои мысли. Через несколько дней его заменят портретом леди Одры. Настоящее будто влепило мне пощечину.
В голове зазвучал укоряющий голос maman.
Должно быть, противоречивые мысли отразились у меня на лице, потому что веселье мистера Пембертона исчезло.
– Неужели моя сообразительность уязвила вашу гордость? Приношу извинения.
– Меня не пугает ваша способность разгадывать мои трюки. Я едва не забыла о цели нашего предприятия, так что это мне следует извиниться. Мы решили поймать человека, который, как вы считаете, убил вашу невесту, а сами забавляемся тут, будто это всего лишь игра в карты.
От потрясения он приоткрыл рот.
– Искусство иллюзии и обмана – не моя сильная сторона. Вся власть в ваших руках. Я не более чем ваш реквизит.
Разумеется, мистер Пембертон был прав. Я поднялась – ноги дрожали. Я злилась на него за то, что он решил меня очаровать, злилась на несправедливость мира, но больше всего – на себя, поскольку забыла основные правила maman.
– Я должна утешать тех, кто отчаянно нуждается в покое, – пробормотала я, – а не плести гадкие козни, в которые вы меня втянули.
Он встал в полный рост – на голову выше меня.
– У вас короткая память, мисс Тиммонс. Это вы приехали в Сомерсет, вознамерившись меня обмануть. – Его глаза яростно сверкнули. – Вы собирались одурачить меня, человека с разбитым сердцем, как и прочих своих клиентов, с помощью своих грандиозных трюков, разве нет? Соблазнить мою скорбящую душу, втайне трепеща от всего этого жуткого великолепия.
Его слова так и звенели у меня в ушах, отдаваясь жестоким эхом.
– Вы и представления не имеете, кто я такая.
