Призрак Сомерсет-Парка полностью

Меня объял неописуемый ужас: я поняла, что лишилась, возможно, последнего человека в Сомерсет-Парке, которому могла доверять.

Дружочек,

не могу поверить, что весь мой мир за один день перевернулся с ног на голову.

Он пришел ко мне сегодня с докторским саквояжем. Я решилась посмотреть на него. Но, Боже… Его руки такие нежные, а голос – до боли искренний и сердечный. На протяжении всего осмотра он вел себя сдержанно, как и подобает врачу, что меня одновременно и подкупило, и разочаровало.

Однако мы оба были поражены, когда он определил, что мое недомогание на самом деле вовсе не болезнь.

Я ношу ребенка.

И тут же будто спали чары. Исчезла маска знающего доктора, а вместо нее появилось выражение безмерной радости. Мы со слезами упали в объятия друг друга. Это были слезы невыразимого счастья, но также и печали. Ведь мы не можем быть вместе…

Он сказал, мол, ему довольно знать, что обо мне позаботятся, а наше дитя будут любить. Он искренне полагает, что мистер Пембертон – достойный человек, который станет добрым мужем и отцом.

Он признался, как страдал оттого, что не мог меня увидеть после смерти отца. Но готов был принять эту боль как небесную кару за то, что соблазнил невесту лучшего друга.

Я засмеялась, Дружочек, оттого, что сердце мое снова преисполнилось счастьем! Я сказала ему, что у нас есть на то все права в мире, ведь мы по-настоящему друг друга любим. Теперь, когда я уверена в его чувствах, я твердо решила: он будет нашим семейным врачом. Мистер Пембертон не станет оспаривать мои доводы, поскольку считает, что старый доктор Мэйхью никуда не годен. Само лишь осознание того, что он вернется в мою жизнь, наполнило меня новыми силами.

Я не в состоянии спрятать улыбку. Он будет принимать мои роды, первым увидит личико нашего ребенка, первым положит его мне на руки. Разве возможно быть настолько счастливой?

За ужином я едва могла смотреть на мистера Пембертона. Вместо легкого сюртука мне то и дело чудилась залитая кровью рубашка, что была на нем в тот вечер, который описала Флора. Он расспрашивал меня о деревне, но я давала лишь короткие ответы. Я не осмелилась поведать ему историю бабули Лил.

Даже Гарри и Бромуэлл, наблюдая за нашей безжизненной беседой, озадаченно переглядывались. В конце концов я извинилась, сославшись на то, что из-за дождливой погоды мне немного нездоровится.

Мистер Пембертон поднялся.

– Я велю Джозефу съездить в деревню за доктором Барнаби.

– Мне просто требуется отдых, – возразила я. – Наверняка утром буду чувствовать себя гораздо лучше.

По виду хозяина Сомерсета было ясно, что я его не убедила.

– Какие-то сложности с сеансом? – спросил он, и я удивилась, сколь смело он высказывается в присутствии остальных.

– Вовсе нет. Доброй ночи, милорд. – Я не сомневалась, что граф и прислуга прислушивались к моим поспешно удаляющимся шагам на протяжении всего пути до моей комнаты.

Я лежала в постели, пока не удостоверилась, что все остальные улеглись спать. Казалось, слышно, как дышит сам замок. Его стены хранили секреты, но я боялась, что моя собственная тайна под угрозой.