Обычная болтовня про молодого красавца и скорой дороги не клеилась — эти слова застряли у нее в горле. Миссис Мансайпл вдруг показалось, что все стало у нее перед глазами темным, как кровь. И только месмерическая поверхность сияющего шара засияла ярче, приковывая внимание, и в этом переливающемся свете появилось лицо. Рамона услышала собственный голос:
— Темно… темно… темное и светлое… тьма и свет… он несет тьму… в свете содержится тьма… люди… много людей…
— Чего? — снова спросила Лили.
Люди поговаривали, что леди Мансайпл малость сумасшедшая, и Лили начинала думать, что это даже преуменьшение.
— Зло… — простонала Рамона. — Оно близится… темнота… люди… люди идут…
— Я слышу какой-то странный шум, вот теперь, когда вы сказали, — сообщила Лили, — будто люди бегут.
— Беги! — Предсказательница вскочила, взгляд ее был какой-то дикий. — Беги от зла! Беги от…
Больше она не сказала ничего. Ни у нее, ни у посетительницы не было времени последовать этому разумному совету, потому что толпа налетела на них. У палатки, конечно, шансов устоять тоже не было. Влетевший Фрэнк Мейсон запутался в пологе и сорвал его с каркаса, Вайолет зацепилась ногой за растяжку, кол вылетел — и вся конструкция с некоторым театральным изяществом рухнула. Спустилась предсказанная Рамоной тьма.
На избавление палатки от ее людей потребовалось заметное время. Лили, сразу и не без оснований заключившая, что настал конец света, билась в истерике где-то под складками парусины. В хаос и разрушение внес свой вклад Мейсон, действовавший как целеустремленный носорог. Растяжка свалила Вайолет на что-то вроде уютной подушки, накрытой парусиной. На самом деле это была Рамона.
Сэр Клод громко звал жену. Он отбросил все заботы о разумном и предсказуемом поведении и был полон единственной мыслью — выбраться с Праздника живым. Толпа разрослась, поглотив практически всех, кто находился в этот момент на территории Крегуэлл-Грейнджа. Лишь немногие избранные, участвовавшие с самого начала, имели хоть какое-то смутное представление, что тут вообще происходит. Слухи разрослись невероятно: ловят опасного преступника, молодой мистер Мейсон свихнулся и напал на сэра Клода, где-то пожар, это все устроили коммунисты, кого-то застрелили, что подтверждали доносившиеся со стрельбища выстрелы. Миссис Роджерс слезно молила викария вмешаться, и преподобный Герберт Дишфорт выдвинулся вперед — всеми своими тринадцатью стоунами, восемью фунтами и шестью унциями, — дабы принять участие в прискорбной неразберихе.
— Э-э… что-то случилось, миссис Мансайпл? — осведомился он.
— Где Рамона? — орал сэр Клод.
— Ох, викарий! — горестно начала Вайолет.
— Кто-то, — произнес низкий и ясный голос из-под нее, — на мне сидит.
Вайолет вскочила как ужаленная.
— Рамона! — взревел сэр Клод. — Отвечай!
— Вытащите меня из этой чертовой палатки! — вопил Фрэнк.
— Спасите! — визжала Лили.
— Вайолет, немедленно достань оттуда мою жену!
— Это еще кто? — донесся приглушенный рев Фрэнка.
— Уберите от меня руки! — ответил ему визг фермерской дочери.
Палатка задергалась, будто в судорогах, и в результате на свет явилась леди Мансайпл. Волосы у нее были спутаны, платье порвано, одну серьгу она потеряла, но выглядела на удивление спокойной. Поднявшись на ноги с помощью мужа, она сказала:
— Дорогой, я сейчас испытала совершенно необычайное переживание.
— Я вижу, — ответил сэр Клод мрачным голосом. — А вы, юный Мейсон, вылезайте оттуда, я хочу сказать вам пару слов.
Палатка снова задергалась, из-под нее послышалось хихиканье Лили:
— Да что это вы делаете?
Видимо, она быстро пересмотрела свою оценку ситуации и решила, что конец света на какое-то время откладывается. Все, что она услышала от Фрэнка Мейсона (может быть, к счастью), состояло из слов:
— С дороги, ты, черт поб…
Остальное было неразборчиво.
— Духовное переживание, Клод, — спокойно сказала Рамона. — В свете его мне придется полностью пересмотреть свое отношение к паранормальным явлениям. Как жаль, что тети Доры нет с нами.
Мейсон вылетел из-под разрушенной палатки как пробка из бутылки шампанского. Пережитое никак не улучшило его внешнего вида. С отрубями смешалось некоторое количество земли, и к различным местам его тела прилипли каббалистические знаки. Обращаясь к Рамоне, он сказал:
— Где моя книга?
— Ваша — что, мистер Мейсон?
— Моя книга! Книга! Та, что вы купили на столе с хламом. В кожаном переплете…
— А, книга из библиотеки Мансайплов? Это не ваша книга, мистер Мейсон. — Голос Рамоны звучал абсолютно спокойно.
— Еще как моя. Она из библиотеки моего отца. Он ее купил, и книга принадлежала ему. Теперь она принадлежит мне, и я хочу ее получить!
— Это я ее купила, — вежливо поправила его Рамона. — На столе с хламом.
— Она там не должна была оказаться. Произошло недоразумение…
— В любом случае, — продолжала леди Мансайпл, — ее у меня больше нет.
— То есть как это — «больше нет»?
— Она у Джулиана. Он пришел ко мне в шатер, увидел книгу и унес с собой. Не знаю, что его там заинтересовало.
Мейсон издал яростный рык.
— Ну, дайте мне до него добраться! Где он?
