На выходе из церковной лавки Валантен остановился в нерешительности. Он мог бы постараться забыть на время о туманном послании и сосредоточиться на деле д’Орвалей. Если результаты лабораторных опытов окажутся убедительными, ему удастся сегодня же вечером открыть Фердинанду д’Орвалю глаза на то, что происходит. Расследование еще не закончено, но уже сделан гигантский шаг к разоблачению чудовищной махинации, жертвой которой стал этот несчастный человек. Однако Викарий написал, что нужно отправиться на Бельвильскую заставу сразу после прочтения письма. Не упустит ли он что-то важное, если пренебрежет этим указанием? Сейчас больше, чем когда-либо, Валантену казалось необходимым продолжить свое противостояние с монстром. Так или иначе, полдня отсрочки для Пьера Оврара – не такой уж большой риск. Исидор сейчас находится в «Буковой роще» и держит ухо востро – весьма вероятно, что никаких судьбоносных событий там не произойдет, пока юный сыщик остается в усадьбе.
Даже не подозревая о том, как чудовищно он ошибся в своих рассуждениях, Валантен твердо решил незамедлительно отправиться на север столицы. Он поспешил к остановке извозчиков между Палатой пэров и театром «Одеон». Там он запрыгнул в первый же свободный фиакр и пообещал кучеру удвоить плату, если тот домчит его до Бельвильской заставы меньше чем за полчаса.
Бельвильская застава… Именно там по обе стороны стены Фермье-Женеро находилось одно из самых знаменитых мест увеселения парижан – Ла-Куртий. Оно делилось на Бас-Куртий, в черте Парижа, и От-Куртий, за городской стеной, у деревушки Бельвиль. Именно здесь, в предместье, где не надо было платить таможенные пошлины, и принимали посетителей многочисленные кабаки. Воскресными вечерами в Ла-Куртий собиралось разношерстное общество – рабочий люд, буржуа, военные, честные женщины и проститутки приходили сюда поесть, выпить и поплясать в веселой кутерьме. В самых скандальных заведениях, таких как «Медведь», «Длинная морковка» или «Дикарка», нередки были бурные ссоры и драки. В Ла-Куртий справляли свадьбы, а раз в году отсюда начиналось карнавальное шествие, сворачивавшее затем на улицу Фобур-дю-Тампль, чтобы внести немного праздничного безумия в чинное сердце Парижа. В общем, это было место неистовых пьянок и гулянок, но как только гасли карнавальные фонарики и смолкала развеселая музыка, оно в будние дни снова превращалось в обычное предместье, серое и унылое, лишенное всякой привлекательности.
Валантен велел кучеру высадить его на Бельвильском перекрестке и принялся расспрашивать редких прохожих, не знают ли они среди местных жителей гусара, у которого проблемы со зрением. На верный путь его в конце концов направила торговка арлекинами [85]. Не сразу, но выяснилось, что речь идет не о бравом вояке, а о кабаке с дурной славой, стоящем на склоне Бельвильского холма. Получив довольно туманные ориентиры, Валантен бросился искать заведение под названием «Кривой гусар».
