— А если бы он не смог добраться до камеры? В лесу опасно. Это вы предусмотрели? Так бы я и осталась без тела, и всему плану длиной в тысячи лет пришел бы конец.
— Исключено. Вероятность неудачного исхода стремилась к нулю. Даже если бы НАШИ расчеты оказались неверны, что в принципе невозможно, тогда бы родился новый человек и точно так же отправился бы к камере.
— Вопрос: лес, раз уж мы про него заговорили, тоже появился благодаря вам?
— Нет. Лес — это то, что развивалось самостоятельно. Однако он, по всей видимости, через струны впитал НАШИ планы насчет тебя, младшая из Диенгенваксов. Иначе его поведение, когда ты вышла из фабрики, не объяснить.
— Мне непонятно, как тут замешана фабрика.
— Очень просто. Когда ты вышла с фабрики, МЫ получили сигнал и явились сюда. МЫ не ждали тебя в лесу все эти тысячелетия.
— Зачем нам с ботом пришлось проделать такой путь? Почему вы не находились ближе? Это не жалоба, я просто… не понимаю. Весь этот опасный путь как-то не вписывается в план.
— Лес разросся. Он постоянно меняется.
— Предположение: выжившие люди, которых вы упоминали, выбрались из подземелья и заново заселили мир?
— МЫ допускаем вероятность, что некоторые люди смогли выжить на поверхности. Однако они, как и те, которых выбрали мы, были отброшены в развитии на много веков назад.
— Меня не очень волнует история новых людей… Лучше скажите, что стало с моим папой? С моим братом?
— Зитрумсават все поставил на тебя. В том числе и свою жизнь.
— А Гилмекард? — с надеждой спросила я. — До сих пор вы говорили только про меня. Но ведь папа хотел уберечь нас обоих!
— Гилмекард… — повторила Машина как бы в задумчивости. — Гилмекард рядом с тобой.
На мгновение я впала в ступор, а затем медленно повернула голову к боту. Он тоже повернулся ко мне.
— Гилмекард? — шепнули мои губы.
— К сожалению, нет. Я не ваш брат, Маленьер.
— Это утверждение верно наполовину, — говорила Машина. — Частица Гилмекарда в тебе, робот, есть, ведь именно его сознание стало основой для твоего искусственного интеллекта. Может даже не частица, ибо ты унаследовал его волю. Это не программа тобой управляет. Ты перенял желание защищать Маленьер у ее старшего брата.
Я неотрывно глядела на бота. На душе стало сначала тепло, будто внутри зажегся покрытый пылью камин, но почти тут же, задув его, повеял холодный ветер, полный печали. Бот — не Гилмекард. Его больше нет. И в то же время… в каком-то смысле он все еще со мной.
— Гилмекард стойко принял то, что ему не спастись. Он сам убедил отца отпустить идею — пытаться спасти вас обоих, когда это было невозможно.
— Я не знал, Маленьер, — сказал бот. — Для меня это такая же новость, как для вас.
Я смахнула слезинку, собравшуюся в уголке глаза, и легонько покачала головой.
— У меня больше нет вопросов…
— Итак, ты снова жива. Свою часть сделки МЫ выполнили.
— Что дальше? — я была совсем растеряна. — Что мне делать дальше? Я пришла к вам, узнала правду, но… что после? Теперь я буду бродить по лесу всю оставшуюся жизнь?..
Эта перспектива меня угнетала, но… я хотя бы не одна. И все еще жива. Так ведь?..
— Старший Диенгенвакс сказал, что ты должна быть в безопасности. Ты и находишься в безопасности, с ботом, который защищает тебя, с лесом, что относится к тебе со снисходительностью. Его слова не конкретны и позволяют НАМ их свободно интерпретировать. Не будем лгать, МЫ прекрасно понимаем, что он подразумевал под своими словами. Однако МЫ считаем, что и так многое благоволило тебе, и перемещать тебя на поверхность будет лишним.
Многое ли?.. Сколько я в лесу моталась в одиночестве, будучи призраком, и не счесть. Очень весело было… Или когда каменное чудище нас не прикончило, а вслед за ним мы наткнулись на Фрауда. С тех пор, как у меня вновь появилось тело, я голодаю, перебиваясь непонятной едой. Ну да… тому же парню, который подарил мне тело, наверно, пришлось куда более тяжко…
— Папа понадеялся на вашу порядочность.
— Нет, Маленьер Диенгенвакс. Дело не в этом. Заслужи спасение. Покажи НАМ, ради чего МЫ потратили на тебя время и силы. Покажи НАМ, стоишь ли ты своего отца или нет.
Кровь вдруг прилила к лицу, голову будто сдавило тугим обручем, и я поняла, что лес — или Машина, им управляющая, — задействовала проклятие. Она не шутила. Поскольку ее больше не связывала сделка, ей ничего не стоило убить меня. Просто потому что ей так захотелось!
— Вот так просто покончите со мной?
— У тебя есть время, чтобы помешать НАМ. Проклятие действует не сразу.
Видала я и противоположный пример… Рядом загорелся алый свет, и я заметила, что бот готовит лазер.
— Бесполезно, — сказала Машина. — Это не нанесет НАМ никакого урона.
И я подумала так же. Бот, видимо, тоже это понял, потому что алый огонь его лазера резко угас.
— Предложение: найти безопасное место, где на вас не будет действовать проклятие.
— Бесполезно. Куда бы младшая из Диенгенваксов ни пошла, проклятие будет действовать на нее всегда.
Я скрипнула зубами. Загнаны в угол! В бессилии я воскликнула:
— Что вы хотите от меня?
— МЫ не знаем. Удиви НАС.
