Поначалу я зарекся уходить далеко от поселения. Думал, что если соберу много блестяшек, то все равно рано или поздно озолочусь; пусть это и займет больше времени, зато так безопаснее. Но моя жадность заставила меня передумать. Я ушел ночью с одной из групп, и… мы заблудились. А потом… — у старика задрожало дыхание, — потом лес стал проверять нас на прочность. Мы встречали чудовищ, каких не в состоянии породить даже самое извращенное сознание, и те, что не сжирали нас, сводили нас с ума одним своим видом.
Не знаю, как я выжил. Вернее, не помню. Мой мозг предпочел стереть те воспоминания, потому что они были слишком ужасны. Я брел, брел, потом наткнулся на эту нору и с тех пор живу в ней. Стараюсь не вылезать наружу без острой надобности. И отходить далеко от норы тоже. Боюсь, что мой запах учуют чудовища. А тут… тут меня никто не учует. Столько лет прошло, а все не учуяли. Мне кажется, эта нора как-то скрывает меня…
Рассказ старика заставил меня задуматься. Столько лет провести в лесу… Он еще неплохо слова связывает, да и сумасшедшим не выглядит (если только чуть-чуть). Я на самом деле могла бы ему фору дать. Не знаю, как сама с ума не сошла! Меня спасло, наверно, то, что я была в лесу скорее наблюдателем, нежели обитателем, и не помнила прелестей физического существования, не помнила, кто я, — будь что-нибудь из этого наоборот, думаю, боту бы с ходу пришлось использовать на мне «инструменты для повышения сговорчивости»…
— Погодите, вы не пытались искать выход?
Старик обиженно посмотрел на меня.
— Ты смеешься?
— Я серьезно.
— Как можно серьезно о таком спрашивать? — у него снова задрожал голос. — Тебе ли не знать? Это бессмысленно. Из леса нет выхода. Тем, кто утонул в его темноте, путь назад заказан. Мы его игрушки, которыми он играется, пока не сломает.
— Я не очень вас понимаю…
— Как?.. Угодила в ту же ловушку, но все еще не поняла? — у старика сделалось такое лицо, будто я упускала из виду что-то очевидное, что-то понятное даже ребенку. Он выдохнул и положил ладонь на голову, плечи слегка опустились. — Наверно, я один это заметил. Я же давно тут. Лес постоянно меняется. Он живой. Днем он спит, но ночью начинается его движение, и какие бы метки ты ни оставлял, они не помогут тебе найти обратный путь, потому что на прежнем месте их уже не будет.
— Занесено в память, — отчеканил бот, напомнив о себе.
— Только вот… — старик задумчиво потер бородатую щеку, — я не помню, чтобы лес менялся, когда мы были недалеко от поселения, потому что мы собирали блестяшки и днем и ночью, не думая ни о какой предосторожности. Может, существует какая-то невидимая линия, после которой пути назад нет.
— Так, стоп… — теперь уже задумалась я, пытаясь переварить услышанное, — что-то не сходится. Я видела ночной лес далеко неоднократно, но ни разу не замечала, чтобы он менялся. Деревья не перепрыгивали с одного места на другое или что-то еще. Все оставалось статичным.
— Потому что он меняется не так, как ты подумала, — ответил старик. Он мельком посмотрел на потолок, на гладкие камни. — Так и помню. Мы стоим на возвышенности и видим лес, весь лес, который уходит до самого горизонта. А потом мы видим, как вдалеке сдвигается его кусок вместе с деревьями, вместе со всей зеленью, и на его место встает новый… Наверно, если ты находишься в центре такого процесса, для тебя это остается незаметным… Хотя мы, когда смотрели на это со стороны, тоже не слышали никакого грохота…
— И как мы с тобой дойдем до твоей цели? — тут же спросила я бота. — Мы же… нас ведь может откинуть далеко назад! И мы ничего с этим не сможем поделать.
— Замечание: нас также может переместить далеко вперед.
— Тоже верно, но… сомневаюсь я, что нам так сильно повезет. Ты ведь понимаешь, что мы можем до моей старости блуждать по лесу, а нас будет все откидывать и откидывать?
— Подтверждаю.
— Каким… Как вообще работает твой компас — или что у тебя там? Как ты определяешь расстояние, которое нам нужно пройти? Наша цель тоже по идее может куда-то перепрыгнуть. После этой ночи все должно сбиться! Наверно, уже сбилось! — воскликнула я расстроенно.
— Рельеф в пределах моего сканера остается неизменным, — невозмутимо ответил бот. — Расстояние до нашей цели также на данный момент не изменилось. Маршрут может адаптироваться к особенностям рельефа, однако эти изменения являются незначительными.
— Ты так уверенно говоришь. Посмотрим, что покажут твои датчики наутро.
Мы все замолчали.
— Да, кстати, — вспомнила я. — У меня же вот, что есть… — Я достала из кармана фрукт и протянула его старику: — Извинение за то, что мы доставляем вам неудобства.
Ну и старик к тому же худой до ужаса. Я бы в любом случае отдала ему фрукт.
Старик поглядел на него так же недоверчиво и смущенно, как глядел на мою руку. Затем осторожно взял фрукт в ладони, словно хрупкое сокровище, и замер.
— Замечание: напрасная трата ресурсов.
— Заткнись, бот. Смелее, — сказала я уже старику, — он не ядовитый.
— Я и не думал, что он ядовитый, — дрожа проговорил старик. — С-спасибо. Я его попробую…
