В один момент старика начало клонить сон. Он пытался бороться с ним, но спустя несколько минут так сидя и уснул, уткнувшись подбородком в грудь. Рассказ об острове далеко-далеко наверху, который якобы является преддверием Изнанки, оборвался, толком не успев начаться.
Выждав мгновение, бот плавно подлетел к старику, завис ненадолго, будто что-то проверяя, а затем вылетел из помещения. Я сразу поняла, что он хочет сделать, и поспешила за ним.
— Бот! — громким шепотом звала я. — Бот, даже не думай об этом! Какая тебе разница, что находится внизу? Не смей, говорю!
Он не остановился. Я догнала его.
— Нас же вежливо попросили туда не соваться! Мы тоже должны быть вежливыми.
— Риск недопустим, — отчеканил бот. — Необходимо убедиться, что опасности для вашей жизни нет. Неизвестность должна исчезнуть.
— Да нет там ничего!
— Вы не можете утверждать это.
— Я приказываю тебе: остановись! — уже в полный голос сказала я. — Ты должен меня слушаться!
— В данном случае существует угроза для жизни создательницы, поэтому я отказываюсь повиноваться.
— Бот, я сейчас схвачу тебя, и никуда ты не полетишь!
В ответ на это бот резко ускорился и исчез за поворотом. Kenpulas! Я ускорилась, однако за поворотом меня поджидал крутой спуск, вынудивший меня ступать медленно и аккуратно. Бота я догнала только в самом низу. Он кружил у берега черного озера, поверхность которого как будто шевелилась. Подойдя ближе, я поняла, почему она шевелилась. Это даже озером не было в привычном смысле.
— Яма, — произнес бот, зависнув над моим плечом. — Уточнение: яма, полная червей. Я просканировал их, создательница. Они не несут опасности для вас.
— Говорила же я тебе.
Длинные черные черви копошились, сплетались в клубки, расплетались, сплетались снова, извивались и скользили через друг дружку. Зрелище пренеприятное, но в то же время кажется, будто в этом хаосе присутствует некий смысл.
Проснувшийся старик поджидал нас у развилки. Лицо его сделалось печальным, когда он посмотрел на нас. Он ничего не сказал. И мы тоже ничего не сказали. По-хорошему, бот должен был извиниться, но ничего подобного от него можно было не ожидать, это я уже и так поняла. А сама я не придумала, что сказать. Возможно, мне стоило просто извиниться за нас обоих…
Капала вода в тишине. Старик был у себя, мы сидели в каменном коридоре. Ну, я сидела, а бот парил в воздухе рядом, если точнее. Прошел уже, наверно, час с момента, как тайна была раскрыта. Я снова и снова пыталась поспать, но не получалось. И мысли крутились в голове, и присутствие старика все-таки напрягало.
— Gapu, я сегодня не усну, — рассерженно промолвила я.
Послышались шаркающий шаги, и из комнатки вышел старик. С усталым взглядом он медленно подошел к нам. Бот проплыл к нему навстречу и остановился между нами.
— Прав был твой спутник, — негромко произнес он. — Я уже не человек. Я животное. Ем червей. Смирился, что другой еды мне не найти. Я… Я боюсь попробовать что-то другое, боюсь, что это меня убьет! Боюсь куда-нибудь идти, потому что знаю, что вне этих стен меня ждет непременная смерть… — Старик притих, потупившись, но затем заговорил снова: — Я сам как червь. Как слизняк. Большой старый слизняк. Почему я сюда полез?.. У меня было все… — говорил он уже шепотом, и губы его едва шевелились, — нет, возможно… возможно, не все, но больше того, что есть сейчас. Сейчас у меня остались одни черви.
Он робко приподнял взгляд, как бы ожидая нашей реакции, но почти сразу же отвел его в сторону.
— Принято, — сухо отозвался бот.
— Вам не позавидуешь… — все, на что смогла сподобиться я.
— Я не прошу вас жалеть меня, — сказал старик. Кряхтя и опираясь о стену, он аккуратно сел на пол. Пол был влажный, но, по всей видимости, старика это нисколько не волновало. — Я просто рад, что хоть кто-то, кроме червей, может слышать меня. Только и всего.
Помолчали.
— Вы вынуждены оставаться здесь. Но это не делает вас «животным». Бояться совершенно естественно. Лес ужасный. — (Пусть мне не довелось это испытать на себе, я прекрасно представляла, о чем говорю.)
— Я питаюсь червями и живу как червяк. Я свыкся с этим и не желаю ничего менять. Нет, — слабо покачал старик лохматой головой, — не могу я называть себя человеком. Человек — это тот, который к чему-то стремится. Который что-то делает. Противостоит. Мою жизнь даже существованием трудно назвать.
— Предположение: раз у меня есть миссия, значит ли это, что меня можно считать человеком? — вдруг сказал бот. — Нет, очевидно. Мой вопрос лишь указывает на ошибочность и/или недостаточно точную формулировку утверждения человекоподобного существа.
— Я скажу так: прожить один полный день глубоко в лесу — уже великий подвиг, на который мало кто способен. А вы здесь живете сорок лет! И еще: вы человек. Вы по-прежнему человек. Вы приютили нас и не выгнали даже после того, как мы нарушили ваше обещание.
— Я не смогу вас выгнать, что бы вы ни делали… И дело вовсе не в летающем кубе и его угрозах.
