Боты-уборщики сновали у обгоревших останков летмобиля, подхватывая железные кости вспомогателями и сгружая их в кузов роботизированного грузовика, что терпеливо ждал неподалеку. Быстро закончив с небольшими компонентами, они принялись за почерневший каркас, а именно — начали резать его на части тоненькими, но мощными лазерами. Лазеры были сделаны так, что не несли вреда человеку, однако, например, железо, они резали так же легко, как нож — подтаявшее масло.
Еще один бедолага погиб, подумал Гилмекард. Даже костей не видно, сгорел дотла. Либо боты их уже закинули в грузовик… Подобные аварии были не редкостью в последнее время. Не так давно даже ввели запрет на самостоятельное управление летмобилем — только автопилот — и хоть эта мера несколько уменьшила количество аварий, полностью они не прекратились. Все труднее было заставить людей следовать законам, которые прекрасно работали всего пару-тройку лет назад.
Исчезновения продолжались. Причем люди исчезали без каких-либо предпосылок. Просто были-были, а потом раз — и их уже нет, будто и не существовало никогда. Многих охватили апатия напополам с чувством безысходности. Зачем жить, если в любой момент ты можешь стать пустотой? Так что подобную смерть, которую он наблюдал сейчас воочию, Гилмекард еще считал нормальной. Естественной. К этой мысли пришел не только он — вспомнить хотя бы тех, кто не пожелал умирать «противоестественным» образом и взял дело в свои руки…
Он мотнул головой. Задумался, засмотрелся по какой-то непонятной причине. Что он, не видел разбившихся летмобилей? Видел, конечно же. Хоть и мельком. Это давно стало обычным делом. И все равно, почему-то засмотрелся именно на эти обломки. Надо идти, нечего тут рассматривать.
Гилмекард свернул за угол и пошагал прочь от безлюдного перекрестка. Внезапный холод пробрал его тело, причем этот холод не был связан с погодой. Погода на самом деле, вопреки всему, была теплая, приятная. Но вот атмосфера, нависшая над городом, была ровно противоположной. Тяжелой. Безнадежной. В воздухе висела почти гробовая тишина. Оживленные улицы со снующими туда-сюда людьми, летмобилями и ботами, словно в муравейнике, ныне стали практически полностью пусты. Редко кого можно было увидеть снаружи.
Ну, разве что
Он переступил мужчину в порванном пиджаке, бормотавшего себе под нос. Он добрался до станции и сел на скоростной поезд. В поезде, кроме него, было еще трое людей. Неизвестно, откуда они были и куда ехали, однако выглядели они
Вскоре Гилмекард был дома. Едва переступив порог, он почувствовал, как шею окутывают руки — Маленьер бросилась к нему в объятья. Дверь за спиной с легким шумом автоматически закрылась. Несколько мгновений они стояли неподвижно, затем сестра отлипла от Гилмекарда.
— Братец! Какое счастье, что с тобой все в порядке! — на ее лице отразилось вселенское облегчение, однако полностью от волнения она не избавилась, и голос ее это выдавал. — Ты задерживался, и я уже начала думать, что с тобой что-нибудь случилось, я себе места не находила…
— Маленьер, — Гилмекард мягко прервал затараторившую сестру. Она стихла и вопросительно уставилась на него, елозя руками и мня пальцы. Выдержав короткую паузу, он сказал: — Я здесь.
— Да, ты здесь… — повторила она негромко, но слова ее как будто не убедили.
— Давай не будем стоять в прихожей.
Гилмекард скинул ботинки, и они с сестрой переместились в зал. В зале гундосил телевизор, на тонком и прозрачном стекле виднелось худощавое лицо репортера, который рассказывал о некоем происшествии в их районе. Это происшествие, как обычно, не имело ничего общего с реальностью. Умелая актерская игра, искусственные декорации, фантастика. Не новости.
— Все твердят, что вот-вот найдут лекарство… — проговорила Маленьер, заметив, что брат задержал взгляд на телевизоре. — Кого только обманывают — непонятно. В окно выглядываешь, и все становится ясно. Новости могут обмануть только того, кто сидит где-нибудь под землей, спрятавшись от всего мира.
— Не говори, — согласился Гилмекард.
