— Значит, будем двумя старыми, алкоголиками с разбитыми сердцами. Кстати, ты Хали вызвал?
— Еще нет.
— Знаешь ведь, что без него нам не справиться.
— Знаю.
— Мы должны поймать эту сволочь, тут даже «дорогие» гости из пустынь меркнут. Заодно выяснишь, какого демона они из своих песков повылазили?
— Я и без них тебе скажу — они предчувствуют, что я сорвусь.
— А ты сорвешься?
— Это зависит не от меня.
Эвен понял, на что намекал Инар. Пару лет назад Дарранат уже видел такое, кто-то накручивал полукровок, призывая к борьбе против дэйвов, и многие охотно откликались, выходили на улицы, выкрикивали мятежные лозунги. Не обошлось без стычек. Зеленый район был разгромлен, несколько полукровок были убиты, множество задержано, среди дэйвов и властей потерь не было. И, хотя Эвен был не согласен, но ни один дэйв не понес наказания за нападение на Зеленый квартал, в котором большинство жителей были полукровки. И это не могло не обозлить еще больше радикально настроенных полукровок. Теперь случилось это. Мятеж, богусы, нападение на Тею и Клем.
В какой-то момент ему представился медведь, которого глупые охотники тычут вилами, пытаясь выкурить из берлоги, в которую тот спрятался, жалят иголками, до тех пор, пока медведь не озвереет, глаза его не нальются жаждой крови, и он не вырвется из укрытия с громким ревом, чтобы рвать нерадивых охотников, посмевших его потревожить. Вот и сейчас ему мерещилось, что кто-то намерено создает эти неприятности, чтобы испытать на прочность нервы повелителя.
Мало кто знал, что жажда мести, которая владела Инаром двенадцать лет назад, едва не уничтожила его. Он методично выжигал дома, кланы, даже за косвенную причастность к заговору, и делал это без эмоций, как машина, страшная, неотвратимая машина для убийства. Тогда Илларию могла постигнуть незавидная участь, погрязнуть в крови, получить вместо повелителя, бездушного тирана. Это заставило изрядно побеспокоиться Мать, ее жрецов, и даже тех, кто когда-то, тысячелетия назад отказался строить свою, независимую Илларию, а предпочли уйти за грань купола, искать свое место в этом мире. Их называли песчаными драконами, или детьми пустыни Парнаса. Многие верили, что эта ветвь угасшего рода данаев до сих пор не утратила своей второй ипостаси, верили, что они могут превращаться в драконов. Так это или нет, никто не знал, но то, что в этих существах жила сила, сравнимая с силой Инара, Эвену когда-то пришлось осознать и прочувствовать на себе.
Тогда, двенадцать лет назад, они впервые за века вышли на связь, и даже предложили свою помощь Совету в устранении обезумевшего в жажде мести молодого повелителя. И лишь единицы знали, на какой тонкой грани он тогда находился. А спасла его маленькая девятилетка, внезапно появившаяся перед ним на огненном поле, полном мертвецов. Только из-за нее он вернулся, и жажда убийства отступила. И вот теперь пустынники снова выходят на связь, и более того, изъявляют желание посетить Дарранат, и кто-то намеренно злит медведя, бьет наугад. И страшно даже представить, что случится, если те, кто это делают, случайно попадут — в Клем. Эвен знал, что если с ней что-то случится, Инар сорвется.
Через два часа занятий мадам де Лардж хлопнула в ладоши и поблагодарила нас всех за хорошую репетицию. У Теи был такой странный, пришибленный вид, словно она все эти два часа не танцевала, а взбиралась на недостижимую вершину, достигнув которую даже поверить была не в силах, что сделала это. Я даже хотела над ней посмеяться, но вовремя вспомнила, что мы вроде как не разговариваем. Правда, судя по ее виду, Тей уже не прочь была со мной помириться и поделиться своими мыслями, чувствами, да и поругаться за подставу, но только на этот раз без всяких обид. Я даже хотела ободряюще улыбнуться, как в зале появилась счастливая, просто сияющая Паэль, и не менее счастливая Тара, которую та обнимала за плечи.
У меня сразу закралось очень нехорошее предчувствие, но я держалась. Может мне только кажется, и это вовсе не то, о чем можно подумать, но Паэль поспешила меня разубедить, сообщив всем, что Инар, мой Инар, наконец, выбрал девушку, с которой готов связать свою жизнь. И в день бала он объявит эрису Тариэль Роэрнэль де Лиар своей невестой.
Все загомонили, принялись поздравлять мою счастливую подругу, и не менее счастливой в этот момент была другая моя подруга, которая обнимала Тариэль с таким лицом…
До меня донесся звенящий голос Тары, рассказывающей Тее, что повелитель объявил это ей прямо во время аудиенции с принцем, а после они с отцом отправились к Паэль. Тара делилась своими переживаниями, как она боялась идти к повелительнице, как сомневалась в том, что понравится ей, и с каким радушием Паэль приняла это известие, как она поддержала испуганную дэйву. Я стояла там, среди множества счастливых и не очень лиц, и не могла пошевелиться, словно меня молнией поразило, хлопала сухими глазами, а в голове было совершенно пусто.
