И тут Немо вспомнил про фотографию, которая была рядом с розой в первый день его жизни. Агата куда-то спрятала её, чтобы погасить его интерес к ней. Едва он вспомнил про неё сейчас, интерес вернулся.
— У тебя раньше здесь стояла фоторамка с каким-то парнем. Он кто-то важный для тебя, отчего его фото было на таком заметном месте? Прости, если я грубо спрашиваю, но…
Немо осёкся. Агата резко помрачнела, охваченная собственными воспоминаниями. Немо перепугался её перемены.
— Сейчас ты мне напомнил его, — призналась она, честно, но с горечью. — Тогда он точно так же начал играть на пианино, когда я была на кухне. И я даже не предполагала, что он здесь.
Она опустилась на диван и подпёрла кулачками подбородок.
— Его когда-то звали Сирилом. Он же мой… «первый клиент». И он наша маленькая тайна. Моя и Данилы. Мы были всего-навсего друзьями и не помышляли ни о чём большем. Сирил же показал нам, что дальнейшую дорогу в жизнь мы должны преодолеть вдвоём, а не поодиночке.
— Этот Сирил, он не русский, да?
— Англичанин.
— Он жив?
Агата грустно усмехнулась.
— Конечно, нет. Он не может быть живым.
Немо смутился. Ему не хотелось задевать её больную струну, и между тем он задел самое сокровенное, что она прятала от чужих взоров и разговоров. Пройдя через всю комнату, Агата открыла верхнюю дверцу одного из шкафов и вынула заветную фоторамку. Улыбка не сходила с лица юноши на фото. Улыбка, запечатанная в вечности.
— Мне очень жаль… — извинился Немо.
Ему было жаль. А любопытство не умирало. История, объединившая Агату и Даниила, тогдашних студентов, и неизвестного англичанина, явно таила в себе куда большую загадку, чем он мог предположить. Что же объединило этих троих?
— А как же вы познакомились?
— Об этом я умолчу, — к его сожалению, Агата вновь закрылась. — Это длинная история, и она не всем понятная. Время — это очень странная штука.
Он догадывался, что она не скажет.
— Я только вот что скажу. Раньше я была своего рода пацифисткой. Я всегда хотела приносить добро этому миру, и я была против любого насилия, кровопролития и тому подобных вещей… Он же показал мне иную сторону реальности. Чтобы искоренить зло, нужно порой самим прибегать ко злу. С тех пор я поняла, что была настоящей слабачкой. Теперь я другая. Я сильнее. Моя магия начала убивать именно с тех пор, как я сошлась с ним. Раньше этого не было.
— Ты… убивала?
Агата опустила глаза.
— Только в защиту себя и близких. Вокруг идёт война, ты не видишь? Одни люди сходят с ума, убивая и насилуя, другие жертвуют телом и душой ради общего спасения. Мир в огне. А что самое страшное, основные битвы происходят незримо для людей, не верующих и не верящих в магию. Главные битвы происходят в душах людей. Когда одни, ослабевая, встают на тропу Тьмы, другие держатся за луч Света в надежде на чистое счастье. И тогда они идут исцелять тех, кто увяз в тёмном болоте.
Что-то неуловимо знакомое он услышал в пылкой речи Агаты. Внезапно он всё понял.
— Ты спасла Сирила от этой тьмы. Я прав?
Агата кивнула.
— Как это ни странно, ему на помощь явилась амнезия. Да-да, он, как и ты, мало что помнил некоторое время после катастрофы, которую пережил он. Он был далеко не самым хорошим человеком до той поры. Я исцелила его боль и память. Он же отплатил мне иной монетой. На мой взгляд, более дорогой, чем всё то, что, я для него сделала.
Она прикрыла глаза рукой, скрыв под ней заструившиеся слезинки.
— Я спасла душу Сирила, он же спас наши две. И он искренне любил нас обоих. И умер он за нас.
Кем бы в итоге не оказался этот человек, он имел огромное значение для Агаты, своей гибелью подкосив её моральный дух. Не то же ли самое испытывал тот, кто потерял когда-то Немо? Кто любил его, считал другом. Кто страдал от его смерти столь сильно, что не смог с ней смириться.
— А была бы у тебя возможность… ты бы воскресила его?
Агата впила в Немо взгляд, полный упрека. Сказать, что это желание не посещало её, значило соврать. Пошла бы она на такое, узнай она об эликсире?
— Нет. Ни в коем случае. Он прожил свою телесную жизнь и ответил за неё перед Светом. Ему теперь намного лучше, чем на Земле.
«Агата, Агата, — огорчённо заговорил в её уме Денис. — Снова скорбишь по этой скотине. Спасал вас двоих, а зато до вас сколько народу поубивал, он и не жалел. Да и вы оказались-то под всей той угрозой из-за него!»
«Всё это уж давно за бортом нашего корабля под названием Жизнь».
«Как и его смерть. Оставь его, наконец, в покое».
«Я уже оставила. Вот только он не сумел оставить меня».
Синхронно с передачей мыслей Денис Сафонов потягивал эспрессо, расположившись в том самом кафе, где всё началось. Напротив него сидел Даниил, отхлёбывая из чашки бергамотовый чай. На фоне нервозного телепата он выглядел спокойным и даже расслабленным. Из-под полузакрытых век он рассматривал сосредоточенного друга, который ментально был далеко отсюда, телепатически разговаривая с его расстроенной женой.
— Что-то случилось?
Дениса передёрнуло. Он почти забыл, где он и с кем.
— Она сдалась. Она сказала ему про Сирила.
