Марк раскрыл рот, но так и не определил, какой вопрос подходит сюда лучше: «Что же здесь хорошего?» или «Что же здесь плохого?»
— Вы не дорассказали о феномене, который вы изучаете, — напомнил Марк, отвлекшись от мрачных размышлений о теле доброй знакомой.
— Ах да. Вам наверняка любопытно узнать, что ваш дар имеет определённое название. Но вы присаживайтесь.
Марк уселся на предложенный стул. Герман остался стоять и, дождавшись его внимания, начал свой рассказ:
— Вы стали таким созданием как полутень — по сути призрак во плоти. Тот, кто одной ногой стоит в мире живых, а другой в мире мёртвых. Такими становятся после переживания очень сильных эмоций, связанных с осознанием смерти — но крайне редко. Вы наверняка уже испытали всю прелесть вашей новой природы. Телепортация, лёгкость полёта, зрение медиума. Но, как говорится, у всего есть обратная сторона. Со временем при частом выходе из оболочки связь между телом и душой истощается, и этот самый выход из тела, а также возвращение в него, становится неконтролируемым. Моя сестра пала жертвой именно этой ошибки.
«Ошибки все совершают», — вспомнилась Марку слова Ирмы, сказанные ему в первый день знакомства.
— В один прекрасный день она просто не смогла вернуться. Фактически она мертва, даже не умерев по-настоящему. И вот я подошёл к главному, почему мы вас позвали.
Марк выдвинулся вперёд, сев на самом краю, слушая так же внимательно и увлечённо.
— Мне нужна в помощники живая, полноценная полутень, чтобы помочь мне избавить Ирму от участи полуживого организма. Так я могу одновременно изучить особенности «живой» полутени, чтобы перенести полученные наблюдения на разработку способа возвращения «мёртвой».
— То есть, вы хотите предложить мне роль подопытного кролика?
— И да, и нет, — помедлил Герман. — Вы будете больше, чем просто глупый кролик. Вместе со мной вы будете совершать открытия в области, куда ещё никто и не совался. Не за бесплатно, конечно, я буду вам платить за каждый день нашей совместной работы. А вы рассказывайте мне обо всех ощущениях и «симптомах», которые вы испытываете в облике полутени.
Идея об участии в исследованиях своей новой сущности, что поможет ему извлечь ещё больше выгоды из его положения, что приблизит его ещё больше к тому миру сверхъестественного, частью которого он стремился быть, подогревала страстную натуру Марка. Он хотел немедленно согласиться — изучайте меня, докажите, что я особенный, что это истинный дар! Но тени сомнения, преследующие его повсюду, прокрались в его разум и сейчас.
— Как долго Ирма… вот так вот?
— Полгода, — с горечью ответил Герман.
— Полгода! — ахнул Марк. — И за это время она…
— Что бы я ни делал в рамках обычного врача, телом она так и не приходила в сознание. Я всеми силами пытаюсь воссоздать связь её души и тела, но все мои предыдущие методы потерпели крах.
— И за это время никто не согласился вам помочь? Не может быть, чтобы я был первой… полутенью, которую вы позвали.
— Вы не первый, это верно. Ирма давно ищет полутеней, я же их принимаю. Но те, кого я звал, либо давали отказ, либо быстро бросали меня в страхе перед ответственностью.
— И вот вы со всей искренностью просите о помощи первого встречного человека? Почему вы так доверяетесь мне, незнакомцу?
— Вас выбрала Ирма. А раз так, то вам можно доверять. Случай Ирмы настолько сложный, что мы идём на все меры. В конечном итоге… она пыталась убить себя.
— Она… — у Марка передёрнуло дыхание, — она хотела убить себя?
— Она и меня просила о смерти, — признался Герман. — И тут мы вновь натыкаемся на особенность полутеней. Я бы не смог убить её в любом случае, и не потому, что меня сдерживает совесть. Потому что она не умирала. Полутень фактически живой мертвец, и потому, каким бы клише из фильмов про зомби это ни показалось, убить её тело практически невозможно.
В глазах Марка вспыхнул огонёк, какого Герман никогда не замечал ни у кого. Когда Герман завёл Марка в морг, по его живому настрою и пылкому любопытству он изначально понимал, что привлечёт этого молодого человека на свою сторону. Чтобы он настолько проникся идеей полутени по одним его рассказам, такого Герман не предусмотрел.
Теперь-то точно всё получится. Уж теперь-то он сдержит своё слово перед Ирмой. Эта полутень останется с ним до конца.
Его тело убить невозможно? Страх перед гибелью тела, который подстрекал Марка к отречению от «полётов души», рассыпался в прах. Разве это не бессмертие?
Единственная фобия, способная поработить его волю, это патология Ирмы. Полгода! Полгода она жива без жизни, мертва, не умерев. Не намёк ли это, что нужно соблюдать осторожность в пользовании этой силой? Ничего, он будет осторожен, однако ничто теперь не заставит его отказаться от полутени. Ничто!
— Итак, объясните мне ещё раз, что будет входить в мои обязанности.
— Помогать мне с экспериментами. Предоставлять мне ваше тело для исследования. Я буду звонить вам, когда вы мне понадобитесь. Вам не придётся ездить каждый день. Но зато взамен вы научитесь таким вещам, которым вас нигде и никогда не научат.
