Девушка стояла с пробирками у окна и лучи вечернего солнца четко обрисовывали ее темный профиль. Я не знаю, — что вдруг сжало мне сердце…
Лишь потом, — через много лет, когда Маргит стояла у окна, держа на руках нашу старшенькую и в комнату вошла Дашка, сестра моя, жмурясь против яркого света, позвала:
— Мама?! А, это ты…
Я невольно слышал эти слова и до меня впервые дошло, что в профиль Маргит — вылитая моя матушка. (Что и — неудивительно, — ей она троюродная племянница, а мне — кузина.)
Я затворил за собой дверь и вошел в тихую лабораторию. Девушка видно услышала шорох и на миг оглянулась. В отличие от меня она не смотрела напротив света и перед ней оказался "Хозяин Университета" (как меж собой ученые меня называли).
Девушка страшно перепугалась, чуть было не выронила из рук мытую колбу, в последний миг подхватила ее и спрятала за спиной. Я спросил у нее:
— Как твое имя?
Малышка растерялась, задумалась, а потом прошептала:
— Маргерит", — она так и сказала на англо-голландский манер — не "Маргарита", ни "Грехен", а именно — "Маргерит". Причем было сие на английский манер, — очень мягко, почти без буквы "р.
Я чуть было не рассмеялся. Хорошее произношение, холеные белые руки и благородные черты лица выдавали в малышке самую лучшую Кровь, а "Маргаритами" в лютеранской Германии зовут уличных потаскух. Уже потом выяснилось, что юная Георгина Шарлотта фон Саксен-Кобург (в замужестве Бенкендорф) страшно стеснялась должности "лаборантки" (а по сути — уборщицы и посудомойки) и работала в Дерпте под вымышленною фамилией.
Родитель ее — мой дальний дядюшка был самым младшим в доме ганноверских фон Саксен-Кобургов и ни на что не рассчитывал. (С точки зрения династической он не мог и надеяться ни на хоть самый завалящий Престол, ни — даже маленькое Наследство).
Поэтому он с младых лет стал учиться и стал в итоге — преподавателем математики, женившись на сестре своего друга по кафедре. Так как дядюшка мой ни на что не надеялся, "мезальянс" для него был почти "пшиком" и теща моя оказалась "немножко еврейкою". Вот такая вот — незадача.
После этого мои будущие тесть с тещей потеряли всяческие права на "высший свет" и жили, как и полагается еврейской семье "научного профиля.
Когда Антихрист вторгся в Ганновер, по Восточной Германии пошли массовые погромы и эта семья поспешила бежать в "еврейскую Ригу". Будущий тесть преподавал математику в Дерпте, теща — содержала крохотный дом, шурин пошел служить в "жидовскую кавалерию", а Георгина Шарлотта — решила хоть как-нибудь помочь деньгами семье, устроившись "лаборанткой.
У должности сей был большой плюс — посудомойки разбирали остатки обедов и могли унести домой больше прочих, а у моей будущей суженой были младшие сестрички с братиками…
Второй плюс состоял в том, что Маргит устроилась на две ставки и могла убирать за учеными во время обеденных перерывов, когда в лабораториях не было никого и ее никто не мог видеть. И, конечно, узнать…
Потом она до слез хохотала:
— Вообрази, — посудомойка кою зовут Георгиной Шарлоттой! Да еще — фон Саксен-Кобург! Да я б скорей сквозь пол провалилась, чем с таким именем мыть посуду!
Ежели вы не поняли, — "Георгина" — женский вариант от Георга Родового имени властителей Британской Империи. А о Родовых корнях прусских "Шарлотт" я уже вам докладывал.
Относитесь к этому, как угодно, но как фон Шеллинг и я думаю, что Георгине Шарлотте не пристало работать на кухне. Но — жалованья моего дядюшки на его семью не хватало, а цены на продовольствие в эти дни взлетели в Ливонии до небес…
Это в Ганновере они были — фон Саксен-Кобурги, а в эмиграции — все много проще. (А вариантов немного: пробирки, или… панель.)
Я смотрел на эту девчушку и знал, что она, конечно, не "Гретхен", но и — мыть пробирки с приличным именем…
И, вообще, с такими нежными, белыми ручками — не дело копаться в кислотах, да щелочах…
И еще — я знал, какая альтернатива для таких девочек. И Кислоты со Щелоками для меня в сто крат полезнее для здоровья, чем духи на пачулях, да новомодная ароматическая вода из розовых лепестков…
Ну, та самая — коей полощут рот после "дел по-французски", — это ж не дело, когда изо рта — разит мужским семенем!
Все эмигранты были нищи и голодны и Бог им Судья, как зарабатывать на свой горький хлеб… Кстати, — тестю моему еще повезло с местом — сказалось родство с моей матушкой. Да и Маргит приняли в Университет только поэтому…
А так, — духи-пачули, да полоскание из розовых лепестков…
Я лучше — пущу себе пулю в лоб, иль уйду жрать мох на родные болота, но… Впрочем, не мне судить.
Не знаю уж — как получилось, но я спросил вдруг (к удивлению для себя):
— Напиши-ка, пожалуйста, я хочу взглянуть на твой почерк.
Маргит от такой просьбы в первый миг растерялась, а потом показала мне ведомость на моющие средства. У жены моей прекраснейший почерк — тоненький и убористый…
Я закрыл ведомость и сказал:
