Она скажет мне сие через пару лет, — после рождения ее первенцев, а пока… Я обнимал, целовал кузину и мир рушился вокруг нас. Я сделал все, чтоб мой кузен женился на кузине Шарлотте. Я знал, что в сей миг рушатся все политические построения и… Нас тянет в такой политический водоворот, что — черт знает, чем он закончится!
Я знал сие и… продолжал сей самоубийственный поцелуй. Есть вещи, кои поважней Карьеры, Политики, да Империй. К примеру, — странное и таинственное Проклятие, кое принесло мне так много Счастья… С моей кузиной — женой. С родною Сестрой. И так далее…
Когда мы выпустили друг друга, Шарлотта плакала. Она стала бить меня кулачком в грудь, будто выталкивая из себя:
— Как ты мог?! Почему ты не дождался меня? Мы были друг другу обещаны! Почему ты нарушил все Обещания?!
Я выросла! Я каждый день мерила свой рост у двери, я была на специальной диете, чтоб быстрей вырасти — почему ты не дождался меня?! Как ты мог?!
Я не знал, что ответить. Я не знал, — кто предо мной: просто "дозревшая" девочка, иль — потомственная девица фон Шеллинг. Потом я решился и заговорил с ней, как с взрослой:
— Прости… Я думал, что тебе объяснили. Я переписывался на сей счет с твоей матушкой и она, по долгому размышлению, освободила меня от сей Клятвы.
Я — Наследник Латвийского Герцогства. Оно, конечно, в России не признано, но в него верят все мои подданные. Лютеранские подданные. Я Глава партии, выступающей за отделение и провозглашение Независимости от Империи всех моих лютеранских земель — Латвии, Эстонии и Финляндии.
Теперь вообрази-ка себе, что я взял в жены тебя — старшую дочь и, возможно, Наследницу — Пруссии.
Со дня нашей свадьбы все начнут подстрекать русских, чтоб они вторглись в Прибалтику. Если учесть, что весь мой народ спит и видит отделение от Империи, война начнется сразу и быстро. И без прусской помощи нас растопчут!
Принцесса вцепилась в меня. По ее глазам я понял, что девушка выросла не только телесно, но и — умом. Она крикнула:
— Почему без помощи Пруссии?! Моя матушка выставит для меня… Для нас…
— Ни солдата. Ни пфеннига. Видишь ли… Я — еврей.
Можно долго ругать вашего Фридриха, но своими указами против нас он только лишь радовал простой люд! Это простые немцы требовали у короля "выжить жидов", самому же ему сие было — без надобности. Поверь мне, — у него возникли огромные проблемы с финансами, но он не пошел против подданных…
Глас Народа — Глас Божий. И сей Глас единожды вынудил самого Железного Фрица действовать во вред себе и всей Пруссии. Мать твоя тоже не пойдет поперек…
Мы долго обсуждали сие с твоей матушкой и решили, что для всех нас (а в особенности — твоей Пруссии и моей "лютеранской земли") будет лучше, ежели мы с тобой — никогда не поженимся…
Мне было жаль бедную девочку. У нее был такой взгляд, — будто земля ушла у нее из-под ног. Она читала романы (в основном — исторические) и в них все понятно и просто. Вот — герой, а вот это — злодеи и в конце все получат то, что заслуживают.
То, что вот она — Наследница Прусского трона не может выйти замуж за равного Принца из-за причин политических, за всю жизнь ни разу не приходило ей в голову. Девушка побледнела, медленно выпустила меня, а потом, с каким-то отчаянием, не смотря мне в глаза, тихонько промямлила:
— Мы могли бы… Если бы ты получил у жены законный развод, мы бы могли с тобой жить, как частные лица… Мы уехали бы куда-нибудь в Парагвай, иль — Боливию и жили бы долго и счастливо. Я бы нарожала тебе кучу…
— Нет. Не кучу. На мне — "Проклятье фон Шеллингов". Ты же — здоровая женщина. У нас с тобой не может быть много детей. Скорее всего, — у нас с тобой вообще никогда не будет ни одного ребенка!
Мне показалось, что кузину как будто ударило. Она пошатнулась, втянула голову в плечики. Она закрыла глаза, она что-то хотела сказать, но голос предал ее. Принцесса только лишь разводила руки в разные стороны и…
Потом она вдруг опомнилась. Вокруг были фрейлины и "не пристало девице фон Гогенцоллерн показывать рабам свою слабость!
Это было, — как будто женщина затягивает шнуровку на лифе. Сперва чуть-чуть, затем пошло и пошло…
Кузина выпрямилась, до крови закусила губу, откуда-то достала микроскопически малый платок, кончиком его промакнула глаза, пошла к высокому большому окну и замерла у него, точно статуя.
Не знаю, сколько она там простояла. Затем она обернулась ко мне, и все слезы, приметы отчаяния совершенно изгладились с ее чела. Тихим и чуть безразличным голосом она сухо осведомилась:
— Я не понимаю одну только вещь. Моя мать — урожденная Шеллинг. Почему у нее нет "Проклятия"? Ты знаешь — ты умный, — объясни мне. Мне сие очень важно!
— При браке здорового человека с человеком с "Проклятием" у них может быть здоровый ребенок. Иль — ребенок с "Проклятием". При одном лишь условии. Для женщины это должна быть — самая первая из беременностей. Самая первая беременность приносит ребеночка. Долго объяснять — почему.
