Возможно, конкретно этот алоплащник свихнулся от власти над беспомощными обывателями.
А возможно, его послали специально для того, чтобы он устроил провокацию.
— Встречала его раньше?
— Впервые вижу. Хотя он смахивает на кое-кого знакомого…
Она присела возле солдата и нащупала у него пульс.
— Живой. Хорошо. Нет, ничего хорошего. Боюсь представить, что начнётся, когда он вернётся в Цитадель.
— Может, прикопать его?
— Они ведут счёт своих. Вход-выход.
Она поднялась и напоследок пнула бессознательного парня. Подняла глаза на меня.
— Я Элисса. Тебе ведь некуда идти? Пошли со мной. Ночлег предоставлю — как-никак спаситель.
Она криво улыбнулась.
— Но даже не мечтай переспать со мной.
Нейфила отчётливо поперхнулась.
— И не думал, — честно ответил я.
Может быть, предложение Элиссы алоплащнику продиктовало не только отчаяние…
Когда Элисса предложила мне ночлег, воображение живо нарисовало скромную соломенную лежанку, которая притаилась в укромном уголке какой-нибудь полуразвалившейся хибары.
Реальность в очередной раз показала, что внешность бывает обманчива.
Мы остановились у внушительного особняка. От остальной застройки его ограждала высокая, под три метра, стена. Другие дома держались от неё на почтительном расстоянии; я предположил, что прежде жилище принадлежало богатому торговцу или высокопоставленному алоплащнику. Первоначальное впечатление чуть подпортилось, когда я заметил в стене трещины и пару провалов, из которых высовывались кроны деревьев — будто подглядывали за прохожими.
Внутренний двор представлял собой неухоженный, заросший сад, который вырвался за отведённые ему пределы клумб, лужаек и ровных аллей. Некогда широкая мощёная дорожка превратилась в тропинку. За ней, впрочем, следили: несколько раз я замечал пеньки от не до конца выкорчеванных кустарников.
Сомнительно, чтобы этим занималась только Элисса… И ещё сомнительнее, что ей позволили бы занять особняк целиком.
В гетто — а моровые трущобы, несомненно, заслуживали этого звания — царит право сильного. Девчонку, лишённую покровителя, в два счёта выкинула бы отсюда первая банда, наткнувшаяся на это место.
Из чего следовал простой вывод: Элисса сама принадлежала к некой группировке внутри особых кварталов.
Возможно, прямо сейчас она вела меня в ловушку, про себя посмеиваясь над доверившимся ей простоватым новичком.
С другой стороны, она видела, как я одним ударом вырубил отъевшегося на орденских харчах алоплащника… Но какой смысл в прямой силе, если засада подразумевает эффект неожиданности — и удар исподтишка?
Будь даже так, я не возражал. Облик Каттая был укреплён с расчётом на бесконечную войну за выживание в тесных проходах Лабиринтума. Едва ли ему способны существенно навредить люди, не владеющие огненным даром.
Я так или иначе намеревался встретиться с местными хозяевами, чтобы расшевелить их на полноценное восстание. Чем скорее состоится знакомство, тем лучше — особенно с учётом того, что парень, оставшийся валяться в подворотне, с минуты на минуту очнётся и притащится в Цитадель с жалобами на потерявшую страх чернь.
Если его и вправду послали для провокации, реакция последует незамедлительно, и иерархи Ордена не удовольствуются полумерами или мирным решением.
Сквозь щели между досками, закрывавшими окна особняка, пробивался тусклый огонёк: его обитатели ещё не спали.
Часовых в саду не нашлось; странная деталь. Может быть, здешняя банда подмяла под себя окрестности и вырезала всех конкурентов, оттого и не боялась налётов. А может, патрульные скрывались при помощи неизвестного мне дара Морфопатии.
Главный холл пустовал. В глубине особняка звучали голоса, но Элисса повела меня наверх. Ступени винтовой лестницы едва слышно скрипели под моими ботинками — здание пребывало в неплохом состоянии для логова беззаконной банды.
Хотя для бандитов местные жители были чересчур беспечны.
Длинный коридор встретил нас множеством дверей, большая часть которых была наглухо заколочена. Элисса толкнула одну из нетронутых и посторонилась, пропуская меня.
— Устраивайся пока, — сказала она. — Мне нужно рассказать кое-кому о нарывавшемся кретине. И о тебе, новый постоялец.
Элисса упёрла руки в бока, попытавшись принять внушительную позу. У неё не получилось — слишком уж смахивала на отощавшего мальчишку.
— Не трогай тут ничего. Комната не твоя, ты в ней на ночь. Понял?
Я кивнул, и она, скорчив кислую физиономию, удалилась — надо полагать, докладывать своему начальству о том, что произошло.
В голову пришла мысль проследить за Элиссой и подслушать, как именно она подаст случившееся. Но я быстро отмёл идею; обо всём я узнаю и так, когда она вернётся — либо одна, либо в сопровождении громил, которым велено закинуть меня в подвал, перед этим как следует отдубасив.
