Ночь нельзя было назвать холодной, однако возникала иная проблема — лежать предстояло, по сути, на голых досках. Я знавал места и похуже, однако гостеприимными такие условия язык не поворачивался.
— Не слышу спасибо, — пробурчали позади.
Я повернулся — и поймал Элиссу на том, что она беззастенчиво рассматривала мой обнажённый торс. Сообразив, что её раскрыли, она откинулась на подушку и уставилась в стену. Лица её я не видел, но край уха подозрительно порозовел.
Первоначально я собирался возмутиться, но после того как разгадал нехитрый план Элиссы, негодование уступило место веселью. Почему бы не подыграть ей?..
— Спасибо за приют. Так что сказали таинственные «кое-кто», когда услышали историю о твоём сегодняшнем приключении?
— Если убрать ругательства, не так уж много. Ничего, что-нибудь придумаем… Завтра. Когда закончишь, накрой лампу, — отрезала она.
Вскоре комната погрузилась во мрак.
Тишина не продлилась долго. На кровати беспокойно заворочались. Я не говорил ни слова — неподвижно смотрел в потолок, хотя в спину вонзился крошечный камешек.
Наконец Элисса не выдержала молчания и стоявшей за ним неопределённости. Громким шёпотом она спросила:
— Ты что, заснул?
— Нет.
Она недовольно хмыкнула.
— И как, нравится на полу?
— Да не особо.
— Тогда почему ты ещё валяешься там? Не стараешься переубедить меня? Неужели не хочется на кровать?
— Помнится, ты возражала против этого, да ещё с такой страстью…
— Наступают последние дни, — со вздохом произнесла Элисса, — если мужчина начинает слушать, что ему сказали.
Нейфила выскочила из ниоткуда как чёртик из табакерки. Я полагал, что она отправилась спать, так как не видел её образа. Выяснилась, что всё это время она подглядывала, будучи невидимой.
«Эта потаскуха хочет соблазнить тебя!»
Жгучее негодование на её лице до того насмешило меня, что я не сдержал смешка, в последний момент замаскировав его под кашель.
«Если ты собираешься… с ней… То я, я…»
— То есть возражать ты не будешь? — спросил я вслух.
— Ну… Не сильно, — откликнулась Элисса. — Ты всё-таки спас меня. Но не считай, что за это я раздвину перед тобой ноги!
«Ничего любопытного. Хватит меня злить».
— Так ты пойдёшь ко мне? — не выдержала Элисса. — Просто… полежать.
Пока я путешествовал в теле безликого, я выяснил для себя некоторые подробности работы его тела. К примеру, в человеческой форме слюна, пот и моча не превращались в червей, в отличие от крови и плоти. Вполне вероятно, что и другие телесные жидкости не выдадут меня.
Если принять приглашение, ничего плохого не произойдёт — разве что она начнёт царапаться в процессе.
Конечно, Нейфила подслушала эти рассуждения. Я специально сделал их достаточно громкими для неё.
Если бы взглядом можно было убить, я был бы уже мёртв.
«Если ты всерьёз воображаешь, что я буду терпеть, пока ты кувыркаешься с этой шлюхой, тебе стоит растворить меня здесь и сейчас. Я не хочу жить… существовать с мыслью, что ты…»
Я ощутил укол совести. Разумеется, для меня не было секретом, что чувствовала Нейфила ко мне. Я думал немного подразнить её, но острота получилась уж больно жестокой.
В конце концов, я ценил Нейфилу. Ценил то, что она делала для меня. Ценил как человека. И даже больше.
Видимо, отголосок невысказанной части моих мыслей достиг Нейфилы; её лицо чуть посветлело. Иногда я забывал, что наша связь улавливала такие тонкости. Или она просто становилась крепче со временем?
«Никак не привыкну к твоему чувству юмора. Оно ужасно!»
Нейфила расслабилась.
«Ответь своей партизанке. Она уже извелась вся».
— Нет, не хочется стеснять тебя, так что я, пожалуй, откажусь, — сказал я Элиссе. — Спокойной ночи.
После долгой паузы она отозвалась единственным словом:
— Тупица.
И, судя по шевелению, закуталась в одеяло.
Нейфила фыркнула, повторив вслед за Элиссой:
«Тупица».
Но у неё это прозвучало мягко… почти ласково.
Она больше не сердилась.
Оставался последний вопрос.
Из-за мимолётного развлечения я проведу ночь на жестком полу. Это меня категорически не устраивает.
Не для того я выбирался в цивилизацию, чтобы спать в спартанских условиях.
