Комната определённо была жилая: вдоль голой стены устроилась заправленная кровать, в углу разместились стол, заваленный записками, и стул. Из любопытства я проглядел парочку — у автора был скверный почерк, ни слова не разобрать. Среди записок стояла ваза со свежими цветами, а освещение давала лампа, заполненная обломками гелиотора. На удивление обошлось без грязи — владелец следил за чистотой.
Нейфила мгновенно определила причину.
«Комната принадлежит женщине. Можешь представить, чтобы мужчина украсил свою конуру цветами?»
«Кровать узковата для двоих».
Нейфила хмыкнула.
«До первого пинка во сне».
Возражал я ей по большей части из желания поддразнить. Для одного человека комната действительно подходила лучше.
Закрыв дверь на засов — хорошо смазан! — и усевшись на кровать, я прикрыл глаза. Кожу покалывало от остатков энергии, полученной в главном храме, спать не хотелось, и я решил заняться тем, что давно откладывал из-за нехватки личного пространства, — полноценным развитием облика.
В последние дни у меня не выдавалось толком времени для плотной работы. В те краткие минуты, что я посвящал внедрению магического зрения в Краевой Пустоши, пока Рико спала,я ограничивался незначительными изменениями. Сейчас же я плотно взялся за работу сразу на нескольких фронтах.
Для начала я вырастил орган, который давал тушканчику улавливать течение магических потоков. Расположился он возле щитовидной железы, благо в диаметре не превышал трёх сантиметров. Усилия, потраченные ранее, принесли плоды: организм не отторг чужеродный элемент, хотя в горле намертво поселилось ощущение застрявшей кости.
Труднее было состыковать информацию, передаваемую новым органом, с человеческим мозгом. В прошлом я немало часов убил на изучение нервов тушканчика. Теперь же я перерабатывал их, отсекая те связи, которые перегружали мозг, рождая галлюцинации и непроизвольные движения тела. Решилось это почти случайно: плюнув на всё, я внёс правки в затылочную долю, и магическое зрение вдруг появилось, — словно антенна телевизора поймала сигнал.
Правда, у тушканчика магический фон улавливался даже за пределами поля зрения, а мне приходилось нещадно щуриться, чтобы уловить искры рассеянной в пространстве маны. Кроме того, долго удерживать концентрацию я не мог, так как виски взрывались болью. Однако прорыв был очевиден — как минимум с Наброска до Эскиза. Дело сдвинулось с мёртвой точки.
Окрылённый успехом, я начал раздеваться, чтобы принять облик Ваккера для изучения магических центров, ответственных за огненный дар. Стёганка полетела на стул, рубаха отправилась на постель. Когда я принялся стягивать штаны, дверь задрожала — некто снаружи яростно дёргал за ручку.
— Это ещё что за новости⁈
В знакомом голосе бурлило возмущение.
Я выждал с полминуты в надежде, что до Элиссы дойдёт, что ломиться к незнакомым людям в комнату ночью невежливо. Она не одумалась, продолжая настойчивый перестук. Когда в ход пошли пинки, я сдался. Проверив, не осталось ли в комнате следов экспериментов, и не обнаружив таковых, я отодвинул засов — и едва не получил распахнувшейся дверью по носу.
Элисса ворвалась в комнату разъярённой фурией.
— Ты! Что за наглость — запираться в моей комнате, будто она принадлежит тебе!
— Так это твоя комната?
«Так это её комната⁈»
— А чья ещё? — вскинула брови Элисса. — Или ты решил, что тут полно свободных?
— На пути сюда я видел много заколоченных дверей…
— Туда даже крысы постесняются заселиться! Потому и заколочены!
— Так что, во всём особняке не найдётся приличной пустующей комнаты?
— Приличной — нет. Иначе с чего бы я милостиво разрешила тебе зайти ко мне? Только представь, как я расщедрилась, пустив тебя. И чем ты мне отплатил?
Она выразительно постучала по виску. Лишь тогда я заметил, что в другой руке она держала свёрнутые одеяла.
— Ты что, собираешься спать на полу? — уточнил я.
Элисса отчётливо скрипнула зубами.
— Я начинаю жалеть, что не бросила тебя на улице, — прошипела она и всучила мне одеяла. — Устраивайся! И подальше от моей постели!
Она прошествовала мимо меня и горестно охнула, увидев смятое покрывало.
— Ты что, сидел там? Впервые встречаю человека, целиком и полностью лишённого такта!
Я невольно ухмыльнулся.
Она оглянулась и, встретившись со мной взглядом, покачала головой.
— Догадываюсь, какие мысли тебя посещают. Даже не мечтай! Нет, нет и нет! Моя благодарность не простирается так далеко, чтобы пустить тебя к себе в кровать. И вообще, для двоих она маловата, если не…
Элисса прервала себя и потребовала от меня отвернуться, чтобы она могла раздеться. Я подчинился и, пока она шуршала одеждой, оценивал принесённые одеяла.
