По всей видимости, мой взгляд на проблему резко отличался от видения Апмана. Он набрал воздуха в грудь для гневной отповеди. Прежде чем я успел облечь свою мысль о необходимости священных жертв в более мягкую форму, Рико, так и не расставшаяся с власяницей, расправила плечи.
— Я попробую.
Апман, готовившийся выдать длинную тираду, поперхнулся и закашлялся. С покрасневшим лицом он вцепился в край плаща Рико, а та, не обратив на него внимания, быстро просунула голову в ворот рубахи и принялась натягивать рукава. Первый Основатель обладал внушительной комплекцией по сравнению с ней, и немало помогло наличие выреза на груди — даже в полном облачении алоплащника Рико удалось влезть в реликвию, хоть та и натянулась в паре мест.
Даже Нейфила была впечатлена.
«Смело. Надо отдать ей должное, смело».
Апман, кое-как справившийся с приступом, подскочил, чтобы стащить с напарницы власяницу.
Выпрямившись, как на параде, Рико ждала своего приговора. Её страх выдавали лишь кулаки, сжатые так, что побелели костяшки.
Мгновение, другое, третье… Не меньше минуты мы провели, не отрывая взгляда от рубашки, на которой плясали пламенные разводы.
— Я… я ощущаю, — едва слышно проговорила Рико. — Мощь, заключённую в реликвии. Будто я очутилась на берегу невообразимо огромного океана, который, если того захочет, сметёт меня одной волной. Но… он не хочет. Он признал меня. Мне так… тепло.
— Чем ты думала⁈ — взвился Апман, облегчение в котором боролось со злостью. — Ты могла погибнуть!
— Я обязана была попытаться. В конце концов, нельзя требовать от людей того, чего боишься сам!
— Воистину дочь своего отца. Белаф тоже никогда не считался с мнением других. Если бы мы потеряли тебя… Многие сочувствуют больным лишь потому, что ты пробудила в них сострадание. Тебе нельзя так рисковать.
Рико потрепала власяницу.
— Не усердствуй с нравоучениями. Если уж кому теперь выпало учить, так это мне.
Я захлопал в ладони, привлекая внимание алоплащников. Убедившись, что они отвлеклись от перепалки, я подвёл итог:
— Всё вышло как нельзя лучше, а потому не о чем спорить. Пришло время обсудить план. Теперь, когда у нас есть козырь в виде второго избранного, Белафу будет ещё труднее оправдать зачистку трущоб.
— Преданные ему отряды не остановятся, — покачал головой Апман.
— Но можно их отвлечь. Ты упоминал, что лорд-рыцарь останется в Цитадели, чтобы разжечь Чаши Господни и тем самым оправдать грядущую резню. Что, если Рико отправится в главный храм? Она объявит, что Чаши горят так ярко, потому что в Ордене появился второй избранный, а если идея не сработает, то попытается погасить их — якобы Алое Пламя против вторжения.
— Слишком опасно. Если радикалы встретят её, то захотят убить, чтобы не допустить конкуренции, — сказал Апман. — А когда услышат, что она засела в храме, то направят туда войска.
— Я могу отправиться в Цитадель и предстать перед Советом Лордов. Они обязаны выслушать того, кто носит реликвию Первого Основателя, — предложила Рико.
— Это спровоцирует Белафа на отчаянные меры. Он прикажет атаковать имеющимися силами, не дожидаясь решения других лордов-рыцарей, вот и всё, — возразил я. — А победителей, как известно, не судят.
На самом деле идея Рико несла в себе рациональное зерно, однако любой диалог помешал бы моей истинной цели — устроить междоусобицу среди алоплащников. Чем больше их втянется в резню, тем будет лучше.
— Допустим, Рико засядет в главном храме, но что это даст?
Я принялся загибать пальцы.
— Во-первых, если рыцари увидят Рико во Власянице Первого Основателя, то они, возможно, побоятся осквернять святую землю или навлекать на себя гнев Алого Пламени, а то и вовсе перейдут на нашу сторону. Во-вторых, это отстрочит нападение на трущобы, потому как внесёт неразбериху в стан врага. В-третьих, проблему в любом случае не решить полюбовно: Рико должна просто выиграть время для того, чтобы я проник в Цитадель и убил Белафа. Лишь тогда мы сможем утверждать, что кризис миновал.
На этих словах Рико и Апман переглянулись.
— Убить? — эхом повторила Рико.
— Иначе нельзя. Надеюсь, ты понимаешь это. Или я ошибся в тебе, и ты в первую очередь — дочь, а лишь затем рыцарь?
— Нет, я… Он плохой человек. Жестокий и болезненно амбициозный. Он никогда не любил меня. Он не любил даже Рега, который жаждал угодить ему. Но я…
Слова застряли у неё в горле. Она ненадолго замолчала и прошептала:
— В глубине души я всегда надеялась, что смогу заставить его очнуться.
Больше она ничего не добавила.
Возражения Апмана были более существенными.
— С чего ты взял, что сумеешь победить его?
