При нашем появлении девушка энергично помахала рукой.
— Привет! Вот мы и свиделись вживую.
Ярость ударила мне в голову горячей волной.
Всё-таки это была ты, дрянь!
Это из-за неё я очутился в другом мире, запертый в теле монстра, в рабстве у свихнувшейся старухи посреди заповедника безумия. И хотя частично эти невзгоды окупались присутствием рядом Нейфилы, это не означало, что я собирался отпустить незнакомку безнаказанной.
Внешне, впрочем, я не подал вида, какая буря эмоция меня одолевала. Сухо кивнув ей, я объяснил недоумевающей Нейфиле:
— Это она перенесла меня на Хазм.
— И ты всё ещё злишься, — отметила девушка. Моё показное спокойствие её не обмануло. — Не могу тебя винить. Я действительно воспользовалась тобой… Оправдываться я не буду, зато предложу кое-что получше: инструкцию, как попасть обратно. Ты же этого жаждешь, верно? Уверена, вдохновения для новых картин тебе хватит на всю оставшуюся жизнь. Так вот, призови искажённый аспект и…
— Постой-ка, — прервал её я. — Ты считаешь, что у меня не накопилось вопросов?
— Я считала, что ты человек действия, а не разговоров, — сказала она с лёгким упрёком. — Собственно, поэтому и выбрала тебя из списка кандидатов. А это было не так-то просто! Дара предвидения у меня нет, оставалось положиться на личный опыт, весьма обширный, надо признать…
Она усмехнулась.
— Спрашивай. Лишние полчаса — ничто для того, кто прождал эоны.
— Кто ты?
— Гнев. Разве не заметно? — Девушка нарочито осмотрела себя.
— Вообще, не очень, — хмыкнула Нейфила.
— Куслив был пёс, да на цепь попал, — в тон ей ответила Гнев, постучав по ошейнику.
— И за какие грехи тебя сюда посадили? — спросил я.
— История старше самой вселенной — борьба за власть. Мы бросили вызов тем, кто оказался сильнее. Мне повезло, и я выжила. Но потом удача закончилась, и меня поймали.
— Кто вы?
— Повелители аспектов.
— Как Лью’с? — предположила Нейфила. — И другие артефакты, которые управляют Жадностью, Гордыней и так далее?
— Кто? — поморщилась Гнев. — Нет, эти ничтожества из новоделов мне не чета.
Она задумчиво побарабанила холёными пальцами по стеклянному пню.
— Когда меня схватили, победители хотели устроить показательную казнь во имя порядка и справедливости, но вышла заминка. Я — последняя из поколения. Если я умру, вселенское равновесие подыщет аспектам новых, неподконтрольных хозяев. Последняя война уничтожила и покалечила множество миров, а кое-кто из моих судей чересчур пёкся о судьбе смертных. — Она насмешливо скривила губы. — Поэтому они соорудили мне тюрьму из остатков нескольких миров, поклонявшихся нам, и отправили за пределы времени и пространства. Слепили тюремщиков, не подверженных моему влиянию, — да-да, я про существ, в которых вы превратились, — а чтобы укрепить темницу, исказили аспекты. Опорочили их. Изваляли в грязи.
Впервые за разговор с Гневом её маска весёлой беззаботности дала трещину. В её глазах сверкнула ярость настолько свирепая, что на миг затмила собой свет фиолетовой луны. Но девушка быстро овладела собой.
— Уничтожить их они не могли, а потому налепили поверх всякого мусора и обозвали получившееся уродство сигилами. Их они связали с семью идиотами, согласившимися ради этой жалкой пародии на власть провести вечность в моём узилище. Каждый получил свой остаток мира. Это укрепило защиту: направленные против меня, сигилы послужили дополнительным слоем в барьере. Естественно, жалкие ничтожества, нелепые карикатуры на истинных повелителей сошли с ума и пробрались ко мне, чтобы выкрасть сигилы.
Она показала на монолиты.
— Сигилы были размещены тут, но новоделы, недовольные тем, что к ним поступают лишь крохи силы, забрали их после боя с тюремщиками. В барьере появились первые трещины, а сама тюрьма материализовалась в случайном мире.
Гнев вздохнула.
— Новоделы этого и хотели. Им надоело править руинами. Они превратили сигилы в алтари — в сущности, окончательно смешали с дерьмом — и были таковы. А я осталась сидеть тут, даже после того, как тюремщики отправились возвращать сигилы. Следила за тем, как в барьере ширятся трещины, накапливала силу, которая иногда проникала ко мне через них, и выжидала.
— То есть… Хазм умирает из-за тебя? — выдавила Нейфила.
— Из-за нелепых амбиций новоделов, — поправила её Гнев. — Но я совру, если скажу, что мне не плевать на Хазм. Его судьба меня не заботит, хотя когда я выберусь отсюда, то разобью оставшиеся алтари, чтобы очистить аспекты. Это уберёт побочные эффекты вроде расширения того, что вы зовёте Бездной.
— И что будет с Хазмом потом?
— Зависит от настроения, — пожала плечами Гнев. — Может быть, подчиню его себе. Я давно не правила мирами. Начинаю забывать, каково это — купаться в чужом преклонении и страхе.
Нейфила поджала губы; её такой ответ явно не устроил.
— Если ты жива, то почему алтарей семь? — уточнил я.
— Потому что победители забрали мой аспект. У них не получилось бы разорвать его связь со мной без моей смерти, однако надстройка, налепленная поверх, дала новоделу воровать для себя толику моего могущества. Будь я на свободе, этот наглец не прожил бы и доли мгновения…
