Подъём запомнился отрывочно — десятки, сотни, тысячи ступеней слились в расплывчатое пятно. Как долго мы шли? Я не смог бы ответить. Не потому, что вымотался, нет — скорее, сама башня как-то влияла на пространство, время и, что куда важнее, на меня и Нейфилу. Я смутно помнил вкрадчивый шёпот, суливший что-то. Был ли то Лью’с или некто намного более опасный?
Вершина подвела итог предполагаемому испытанию.
В центре просторной площадки, продуваемой порывистым ветром, на опоре, напоминавшей каменный трон, стояло зеркало. Дугообразный верх придавал ему сходство с дверным проёмом. По кайме рамы извивались волнистые письмена — или же прихотливый узор, где прослеживался повторяющийся мотив, связанный с цифрой семь. Чем ближе я подходил к нему, тем отчётливее эти завитки подрагивали, как живые.
Почему-то я оттягивал момент, не желая заглядывать в зеркало.
Но почему?
Интуиция молчала.
Крепко сжав Лью’са, я оторвал взгляд от рамы и посмотрел на своё отражение.
Сперва я не увидел ничего необычного. Зеркало как зеркало — разве что чересчур… чистое. Резкое. Выразительное.
Каким-то образом оно отражало объекты так, что казалось, будто мир внутри зеркала настоящий, а реальность — просто жалкая приближенная к нему копия.
Со мной поравнялась Нейфила, и я
Наши отражения медленно выцветали, словно утрачивая материальность.
А передо мной, всё так же в зеркале, набирал объём сгусток тумана, который исходил от жезла. Он наливался цветом и приобретал форму существа, имевшего обезьянью голову, во лбу которой сверкал третий глаз.
Я обнаружил, что не могу пошевелиться. Не могу разжать ладонь, чтобы выронить Лью’са.
Он издал сухой смешок.
Трёхглазая обезьяна по ту сторону зеркала слегка улыбнулась.
Не знаю, чего ожидал Лью’с, преждевременно заявляя о своей победе. Моей паники? Мольбы о пощаде? Приступа удушливого страха, который сковывает мысли не хуже, чем паралич, уже сковавший моё тело?
Скорее всего, ни о чём таком он и не помышлял. Он не видел во мне равного себе; питающийся гордыней, он стал её неизбежной жертвой. Для него я проиграл просто потому, что он так решил.
Возможно, потяни он время, пока мы, сбитые с толку, медленно растворялись в зеркале, не понимая, что происходит, его пророчество и сбылось бы. Но им двигало желание утвердиться, выставить себя победителем. Он слишком рано раскрыл карты.
А я был не из тех, кто легко сдаётся.
Нейфила! Слышишь меня?
«Да, но…»
Её мысленный голос дрогнул, однако она быстро собралась с силами.
«Есть идеи, как спастись?»
Вытащи телекинезом кристальное крошево из наших накидок.
Вершина башни, на которой располагалась площадка, была выше уровня облаков. По ней носились хлёсткие порывы ветра, недостаточные, чтобы сбить с ног, но с мелкими камешками они справились бы запросто. Из высокомерных объяснений Лью’са было ясно, что ритуал подпитывался обломками Кристаллов Силы. Если убрать их, он остановится — и план подлого жезла не воплотится в жизнь.
После недолгой паузы Нейфила воскликнула.
«Не… не получается! Я не могу… не могу вызвать дар! Он не откликается!»
«О, мои нерассудительные друзья, неужели вы полагали, что я оставлю вам такую удобную лазейку? Нет, я наблюдал за вами, я предусмотрел всё. Здесь, где близко царство чистой власти, мне нет равных, ибо ваша воля ничто пред моей».
По крайней мере, Лью’су нельзя было отказать в умении учиться на чужих ошибках. Он не пошёл дорогой Нарцкуллы, которая забыла о жалком телекинезе своей рабыни — и поплатилась за это.
Однако сообразительность жезла играла против нас. Положение становилось отчаянным. Я не мог оторвать взгляда от зеркала, в отражении которого таял мой двойник. Повторялся ли этот процесс в реальности? Или же нам была уготована ещё более страшная участь, чем растворение в пустоте?
Завитки на раме извивались, точно щупальца. Их движения становились более свирепыми, жадными, как у осьминога, поймавшего добычу.
Думай… Думай, думай…
Воля. В конце концов, борьба сводилась к противостоянию двух характеров, двух готовностей сокрушить противника: моей и Лью’са. А значит, повторялась история со старухой. Магический паралич я тоже сумел развеять, пусть и на краткий миг, чтобы врезать ей по лицу.
