— Ничего удивительного, если вспомнить, чей он сын, — мрачно заметил Блэк. — Вам, Поттеры, вообще нужно памятник при жизни поставить за то, что взвалили на себя чужого ребенка, да еще и…
— Мам! — влетевшая в кухню Анна заставила его замолчать. — Пушистика нужно покормить! У нас есть молоко?
— Есть, сейчас налью в блюдце, — Лили ласково погладила дочь по рыжим волосам.
Сириус улыбнулся, глядя в счастливое личико крестницы.
— Надо же, она с каждым годом все больше похожа на тебя, Лилс. Вырастет, будет точной копией, только глаза карие, как у Джея.
— Хорошо, что не наоборот, — засмеялся Джеймс, наблюдая, как дочь, сидя на корточках, кормит котенка.
— А у Гарри глаза серые, — внезапно сказала Анна, поднимая голову. В кухне стало тихо. Взрослые переглянулись. — И волосы черные, не каштановые, как у папы, — продолжала девочка, не замечая странной реакции родителей. — Он совсем на папу не похож и на маму тоже…
— Так бывает, милая, — быстро сказала Лили, нервно улыбнувшись. — У дедушки Карлуса были темные волосы. Ты покормила Пушистика? Давай, беги собирайся, скоро поедем в парк, ты же хотела покататься на каруселях?
— Ура! — Анна вскочила на ноги и, обняв Лили, умчалась наверх, не забыв прихватить котенка.
Сириус молча посмотрел на Джеймса.
— Ерунда! — заметив их напряженные взгляды, решительно отрезала Лили. — Многие дети не похожи на родителей. Никто ничего не заметит. Кофе допили? Шагом марш в сад, мне прибраться надо.
— Есть, мэм, — Сириус криво усмехнулся и подмигнул Джеймсу. — Заодно покажу новый прибамбас для мотоцикла. Приобрел по случаю…
***
1 августа, 1991. Косая аллея.
Пришедшему накануне письму из Хогвартса Гарри радовался так, как не радовался ни одному подарку в своей жизни.
С тех самых пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы понять, что с сестрой случаются разные чудеса, вроде поднимавшихся в воздух игрушек, превращения каши в пирожное и поменявших цвет волос отца, а с ним нет, он больше всего боялся, что его не возьмут в волшебную школу. Слушая рассказы родителей о Хогвартсе, наблюдая, как они обучают сестру контролю и самым простым беспалочковым заклинаниям, он всегда ощущал неловкость и обиду за то, что не может того, что может Анна, а ведь он тоже был волшебником. Не мог не быть.
Иногда, когда от мысли, что он окажется сквибом, становилось особенно горько и страшно, он вдруг ощущал, как внутри что-то нагревается. Будто горячий огненный шар разрастался в груди, и Гарри казалось, что вот-вот случится чудо, но как только жар внутри становился слишком сильным, ему на миг становилось очень больно, а затем все исчезало. Он пытался рассказать об этом родителям, но те словно не слышали его, роняя только равнодушное: «Всему свое время».
И вот, наконец, это время пришло. Плотный желтоватый конверт с зелеными чернильными строчками на обороте Гарри держал в руках так трепетно, будто тот был самым драгоценным сокровищем в мире, а после спрятал под подушку, словно боялся, что кто-то может его отнять. Хогвартс всегда представлялся ему удивительным, волшебным местом, и не потому, что там учили колдовать, а потому что там у него появился бы шанс найти себе друзей. Друзей, которые не сторонились бы его, будто он прокаженный, не смотрели бы сквозь него, словно он пустое место, которые могли бы… полюбить его.
— Котлы, форма, учебники… Ну что ж, — Джеймс улыбнулся, пряча список необходимого во внутренний карман мантии, — почти все покупки мы сделали, осталось самое интересное. Волшебные палочки!
— Я хочу самую красивую! — тут же заявила Анна, слегка подпрыгивая на месте от нетерпения. — Хочу, чтобы была светлая рукоятка и еще…
— Солнышко, палочка — это важнейший артефакт для волшебника, — Лили поправила выбившийся из прически локон и присела возле дочери. — Ты должна найти ту, что подходит тебе по своим внутренним качествам, а не по внешним, понимаешь?
— А как я узнаю, что она мне подходит?
— Ты почувствуешь, — с ласковой улыбкой ответила Лили и поднялась, беря девочку за руку. — Идем к Олливандеру.
В старинной лавке было душно и пыльно. Дневной свет почти не проникал сквозь мутные стекла, которые не мыли, казалось, с самого 382 года до н.э., как значилось на вывеске, отчего в помещении царил вечный полумрак.
— Так, так, так, — очень худой, седой как лунь старик показался из-за высоких стеллажей и обвел внимательным взглядом посетителей. — Семья Поттер, какая чудесная встреча!
— Здравствуйте, мастер, — Лили тепло улыбнулась.
— Кажется, только вчера я продавал палочки вам с Джеймсом, а? — продолжал старик, мечтательно глядя куда-то сквозь них. — Помню, помню… Красное дерево, одиннадцать дюймов, очень гибкая…
— Точно, — кивнул Джеймс. — И до сих пор прекрасно служит.