– Нам нужен кондиционер, – добавила рыженькая.
– И зелёный чай!
– И обезболивающие от менструации!
– И что-нибудь от головы!
Герман и сам бы не отказался от чего-нибудь от головы.
– Интересно, как бы вы запели, если бы брат заставлял вас круглый год ходить, закутавшись, чтобы никто вдруг не увидел вашего лица, – пробормотал он.
Блистательная брюнетка, которая так его смутила, сказала в ответ:
– Ну, у меня такой брат, и что дальше? Я не ною. У нас в Пятигорске красивую девушку могут и в машину затолкать посреди бела дня.
– Что ты ломаешься тогда? – растерявшись, нагрубил Герман. – Давно бы пофоткались и пошли по домам.
Девушка полоснула его обсидиановым взглядом.
– А что я, по-твоему, объясняю этим курицам с самого утра?
Внимание моделей переключилось на неё. В воздухе запахло электричеством.
– Видите эту рожу справа от меня? Это моё отрицательное альтер-эго, – непринуждённо сказал Сергей. – Но я держу его под контролем, так что не обращайте внимания. Кстати, кляпа ни у кого не найдётся?
Герман хотел ответить в том духе, что брат может засунуть этот кляп себе в жопу, но, вовремя сообразив, как двусмысленно это прозвучит, сердито промолчал.
– А ты затейник. Может, тебе ещё наручники и плётку? Хотя нам тут как раз такой человек и нужен, – ответила сиятельная вице-мисс.
Навряд ли кто-то, кроме близнецов, это расслышал, потому что Серёжины слова потонули в дружном смехе. Не то, чтобы модели прямо уж так развеселились. Просто они были шокированы и пытались это скрыть, а ещё – терзались от зависти к высокомерной красавице. Всё это благодаря интуиции выворотня Герман прочёл по их лицам.
Как бы там ни было, дело сдвинулось с мёртвой точки. Очень быстро модели перестали обращать внимание на Германа. Через полчаса – действительно о нём забыли. Моделей, кроме темноволосой красавицы, было пятеро – русая, рыжая, седая, бритая налысо и крашенная в ультрамарин; последнюю звали Мальвина, а остальных – Снежана, Илона, Сюзанна и Павлина. Герман так и не разобрался, кто из них есть кто.
Солнце уже садилось, когда на территорию фабрики въехала машина цвета ртути.
Девушки обступили оконный проём и защебетали – а вдруг это спонсоры, а вдруг это Елисеев-старший, а вдруг это ещё какая-то провинциальная королева красоты, они же с Лисицкой друг другу в волосы вцепятся.
На боковом стекле авто, на сенсорном покрытии Герман увидел заплетающиеся лентой Мёбиуса серебристые матрицы. Ему показалось, что стены стали прозрачными, и близнецы находятся на пересечении множества взглядов, направленных из ниоткуда в никуда. Земля ушла из-под ног.
Вице-мисс Пятигорск стояла в стороне и в щебетании не участвовала. Внимательно взглянув на близнецов, она взяла их за рукав кончиками пальцев и увела за сдвинутые у стены вешалки, которые служили импровизированной раздевалкой. Под потолком здесь сплели кружево швейные пауки, заострённые твари с нарочно диодными тельцами, чтобы не уколоться в темноте.
– Какие-то проблемы?
«Не выдавай меня». – хотел сказать Герман, но понял, что девушка подумала, будто он стесняется своего уродства перед незнакомыми, вспыхнул и отвернулся.
– Меня Оля зовут. А ты, значит, и есть креативный директор? – обратилась она к Сергею.
– Не знаю, что нашло на Елисеева. Я художник-модельер, – смущённо отозвался брат. – А по документам вообще закройщик.
Этот подслеповатый дурак не разглядел на машине знаки принадлежности службе безопасности Эйфориума и не представлял, что их идут задерживать и допрашивать, что он будет не художник и не закройщик, никто!
Мир сжался до размеров этажа, под кружевные своды которого уже ступили сотрудники службы безопасности. Спросив Елисеева, они прошли в его кабинет, закрылись и пробыли минут сорок. Безопасников не заинтересовали ни девушки, ни, тем более, обветшалый лофт – и напрасно.
Именно здесь, среди поплывших на жаре лиц и запахов, умирал от ужаса их самый разыскиваемый нарушитель.
– Ну и? Мне поплакать по вашему Елисееву, или что, я не пойму?
Лера сидела на подоконнике, курила, зажав сигарету в кулаке и на Германа не смотрела. Девушка никогда не смотрела на него, если сердилась.
Елисеева заподозрили в их преступлениях. Всё одно к одному: поспешное и единовременное избавление от кучи эйфов, переезд в город, откуда были родом все потерпевшие. Даже бизнес, который развивался, а не прогорел, вызывал подозрения.
– Получается, нас ищут. Что, если они начнут выяснять, где Елисеев проводит время, и выйдут на «Сон Ктулху»?
– Ну и дальше что? – дёрнула плечом Лера.
– Кто-нибудь тебя вспомнит.
– Как и прочих девиц, среди которых я ничем не выделялась.
– Ты чуть ли не в лоб предложила Балаклавицу порисовать для тебя!
Девушка вскинулась. Заколотые набок неровно обрезанные пряди, обрамлявшие лицо, придавали ей сходство со зверёнышем из аниме, этаким чёрным взъерошенным пикачу.
