– Sarapsis bir Masa Gьlmesini Bilmeyen bir kadina Benzer[74], – оскалился желтозубый и налил полную стопку водки для Ано. – Ты пей, пей, закусывай, моя красивая, не расстраивайся. Сейчас мой друг придет – он большо-о-ой человек, – и торговец закатил глаза к потолку, давая понять, о каком высоком уровне идет речь. Он тебе обязательно постарается помочь. Мы, чтоб ты знала, добрые люди, что бы о нас ни говорили. Видишь, как мы с тобой культурно устроились? – и обвел рукой кабинетик дешевого ресторана, где кроме обеденного стола стоял китайский фен и на тумбочке – засиженная мухами видеодвойка. – А будешь послушной – и сама будешь при хороших деньгах, одеваться-обуваться будешь, как настоящая ханум, свой бизнес откроешь.
– В чем это послушной? – насторожилась Ано и подумала: – я тебе задешево не дамся!
– А кто сказал – за просто так? – словно прочитав ее мысли, осклабился торговец, – Para her kapiyi aзar[75]. Я вот с соседом поспорил вчера на целую тысячу долларов, выиграю – вместе и прогуляем с тобой.
– О чем спор-то?
– А о чем могут спорить мужчины? – снова оскалился торговец, – о женщинах и о войне! Вот он говорит: никакой у армян нет армии, болтовня это все. А я думаю, раз вы Карабах свой взяли и не отдаете, значит, есть порох в пороховницах. А ты как думаешь?
– Тысячу лет мне не интересно, есть армия или нет, – Ано сразу потеряла интерес к разговору, – это пусть у наших и ваших вояк голова болит. Мне-то что с того?
– И правильно говоришь, моя бархатная, красивой женщине зачем армия? Она и без армии любые крепости возьмет! Вот за твою красоту и выпьем!
Здоровая бутылка была уже наполовину пуста, и следовало сбавить темп. Но Ано так устала за последние дни разыгрывать из себя прилежную гимназистку, что захотелось наконец расслабиться. Она тренированно опрокинула стопку в рот и выдохнула.
– Хорошо пошло? – продолжал улыбаться настырный торговец. – Ага. Так вот что я говорю. Чтобы спор выиграть, мне всего-то нужно, чтобы ты пятого числа следующего месяца с утра, в девять ноль-ноль, встала на седьмом километре трассы Ереван – Севан и посчитала, сколько военных машин проедет.
– А сколько тебе машин нужно насчитать, чтобы спор выиграть? Сколько нужно, столько ему и скажи: буду я целый день торчать на трассе, как шлюха! Мне только ваших шпионских игр не хватало, чтоб еще и тамошних ментов напустить на свою голову! Нашел дурочку! – возмутилась Ано.
– Ну, какая же ты дурочка? Ты – самая настоящая умница, Ано ханум. Помаячишь[76] пару часов на трассе – и целая тыща на двоих! Но если не выполнишь мою невинную просьбу и получит ваша полиция это порно, вот тогда они и займутся твоей головкой, – сощурился торговец.
– Какое-такое порно? – пьяно возмутилась Ано. – Ты мне брось кассетой перед носом мотать! Убирайся, урод, а лучше я сама уйду. Спасибо тебе за угощение.
Она попыталась встать.
– Ну не сердись, не сердись, – миролюбиво сказал турок и крепко схватил ее за руку, как давеча удержал Рипсимэ в магазине, – может, я опознался. Вот видео посмотрим и пойдем. – И запихнул кассету в видеомагнитофон.
Вообще-то Ано и не такую порнуху видала в порядке повышения квалификации в конюшне Мамы Розы. Два мужика, одна девица на двоих – эка невидаль! – и всевозможные комбинации при трех возможных участниках. Но в кадре то и дело мелькало ее, Ано, лицо и ее аккуратный зад с характерной колонией родинок в форме змейки! Эту змейку многие клиенты принимали за татуировку, и это их здорово заводило. Что за чертовня? Где? И с кем? И откуда взялся черный мужик? С черным она была пару раз, но чтобы с черным втроем – не было, хоть застрелись! И потом, прическа! У нее же роскошная грива была тогда, когда она пахала на Маму Розу. А здесь – короткие, как сейчас. Стоп. Это здесь снимали. Ано машинально поддела вилкой маринованный красный перец и стала жевать, чтобы протрезветь.
– Красивая ты девушка, Ано ханум, – гнул между тем торговец, – тебе и вправду в кино сниматься, Оскара получать. А с порнографии все звезды начинали, тут уж ничего не поделаешь. Правда, вашим властям такое не понравится, если показать. Да и нашим тоже…
Ано между тем лихорадочно соображала. Где они могли ее заснять такую – глядящую снизу вверх, со странным выражением лица? И ее задницу с родинками? В душе дешевенькой гостиницы, где они остановились?
– Ну-ка, прокрути еще раз, – скомандовала она, и торговец послушно нажал на кнопку. Все задвигались, заурчали в обратном направлении. Негр и тот, другой, встали, а она сама исчезла. Потом картинка пошла с нуля. Вот ее лицо. Ее, а не чье-то. Она, именно она хлопает глазищами, корчит рожу, оглядывается, смеется, запрокинув голову. Вот ее голый зад. Вот голый негр со спины и тот, другой, склонились над ней и она задрала ноги. Стоп. Это не ее ноги. Тут размер черт-те какой – тридцать девятый или больше. А у нее они маленькие, тридцать шестые. Или это потому, что так снимали? Да нет, вон – второй палец на ноге длиннее большого, а у нее – наоборот…
