Д. Во всех примерах выше вывод основывался на ОФ, предполагающих полное повторение. Однако возможно атрибутивное употребление ОФ в высказываниях, обозначающих единичную ситуацию, не способную в данном виде повторяться. Это (многократно обсуждавшиеся) примеры типа Этот дворец строил / проектировал Растрелли! В подобных высказываниях денотативная ситуация единична: действие строил, проектировал не может повторяться с конкретным определенным зданием. Однако, и об этом сигнализирует ОФ вместе с акцентно-коммуникативной структурой, повторение, множество здесь на некотором более высоком уровне есть: это множество р а з-личных зданий, построенных Растрелли (действие повторяется дистрибутивно с одним и тем же субъектом и различными объектами, относящимися к одному классу)[47]. Предложение включает это здание в множество зданий, построенных Растрелли. Об этом говорит его коммуникативная структура: Этот дворец / строил Растрелли, где в фокусе, в реме все сочетание строил Растрелли, которое как раз обозначает это множество. Ср непонятное: *Растрелли/ строил этот дворец. Вот тут уже никакого множества нет, поскольку строил этот дворец – единично, и употребление ОФ абсолютно не мотивировано и непонятно. Далее, с множеством зданий, которые построил Растрелли, помимо номинального признака [Крипке 1982; Schwartz 1977; Шатуновский 1996: 33–40], объединяющего их все в одно множество, один класс (а именно то, что каждое из них 'построил Растрелли'), ассоциируются и другие признаки, свойства, объективного и субъективно-оценочного характера[48]: обладание стилем, свойственным созданиям Растрелли, высокие эстетические достоинства, художественная и утилитарная ценность и т. д. ОФ употребляется здесь для того, чтобы актуализировать вывод этих компонентов. В отличие от СВ …построил…, сообщающем о голом номинальном факте – кто создатель дворца, НСВ, включая данное Р в множество проектов, осуществленных Растрелли, запускает механизм логико-прагматического вывода: 'здания, построенные Растрелли, характеризуются тем-то и тем-то, это здание входит в множество зданий, построенных Растрелли, следовательно, это здание имеет высокую художественную ценность и т. д.'[49]. Характерно, что так могут употребляться только такие глагольные группы, которые действительно имплицируют наличие каких-то особых признаков во всех осуществлениях этого Р: ?Это здание / строил И. П. Петров (возникает вопрос: а кто такой И. П. Петров и что особенного в зданиях, которые он построил?). Теперь, почему плохо сказать '«Войну и мир» писал Толстой,?«Карнавальную ночь» ставил Рязанов; 'Балет «Щелкунчик» сочинял Чайковский и т. п., и даже Зимний дворец строил Растрелли – само по себе, отдельно – не очень хорошо. Для того, чтобы извлечь «заложенный» в предложении выводной смысл, адресат должен быть знаком с деятелем и свойствами его творений. Это с одной стороны. С другой стороны, исходное, первичное употребление предложения, запускающее вывод, также должно иметь ясный смысл. В случае с зданием, которое построил Растрелли, оба условия выполняются. Множество и его дополнительные характеристики в принципе должны быть известны адресату, по крайней мере рассчитывать на это естественно. В то же время указание на то, что данное здание принадлежит этому множеству, само по себе также осмысленно и информативно: адресат видит здание, но, в тех случаях, когда это говорится, предположительно не знает, кто его создатель. Теперь, если человек знает, кто такой Толстой, знаком с его творчеством и его особенностями, то такой человек заведомо знает, что Толстой автор «Войны и мира», и сообщать ему об этом бессмысленно! А если он (даже) этого не знает, то, наоборот, бессмысленно стараться возбудить в нем ассоциации, связанные с авторством Толстого, в этом случае надо сообщить ему, кто автор, при помощи не содержащего избыточных компонентов (принцип Грайса «Не говори лишнего!») СВ: «Войну и мир» написал Толстой. Зимний дворец строил Растрелли (как и ?«Карнавальную ночь» ставил Рязанов) с точки зрения описанных выше коммуникативно-прагматических факторов имеет промежуточный характер. Зимний дворец известен и сам по себе (самый знаменитый дворец Петербурга, многие видели его воочию, почти все – в кино, по телевидению, на фото и на картинах), в то же время кто его спроектировал и построил – не столь известный факт, как авторство Толстого (хотя бы даже вследствие того, что на дворце нигде не написано, что его построил Растрелли, а на обложке романе указан автор!). В то же время большинство людей знают, что Растрелли – выдающийся архитектор, создатель великолепных дворцов и т. д. Так что эти «области» («Зимний дворец» и «Растрелли») пересекаются лишь отчасти, что делает предложение более или менее осмысленным и информативным: тот, кто имеет сведения об этих областях, но не знает, кто построил Зимний дворец, с одной стороны, узнает из этого предложения, кто… а с другой стороны, сделает из этого факта дополнительные выводы, касающиеся ценности, достоинств и т. п. Зимнего дворца.
