Пробуждение полностью

Старуха Марот хотела, чтобы Лока воровала, плутовала, попрошайничала и лгала, когда они ходили продавать корзины. А Лока не хотела. Ей это не нравилось. Поэтому она и убежала – поэтому ее и били. Но… но ах! Этот аромат листьев сассафраса, которые развешивали в тени сушиться! Резкий, ромашковый! А журчание воды в байю, споткнувшейся о старое осклизлое бревно! Часами же лежать, наблюдая за тем, как юркают туда-сюда блестящие ящерицы, – одно это стоило любых побоев!

Лока знала, что там, в лесу, где развевается серый испанский мох и с деревьев свисают лианы кампсисов, усыпанные трубчатыми цветками, щебечет птичий хор. Она как въяве слышала его песнь.

Девушка гадала, играют ли, как раньше, два чокто, Джо и Самбит, каждый вечер у костра в кости, по-прежнему ли они дерутся и полосуют друг друга ножами, когда напиваются. Как приятно было ступать в мокасинах по упругому дерну под деревьями! Как весело ловить белок, снимать шкуру с выдры, пускать вскачь ту лошадку, что чокто Джо украл у техасцев!

Лока застыла без движения, лишь грудь ее бурно вздымалась. Сердце девушки изнывало от лютой тоски по дому. Прежде она не понимала, что греховность и страдания той жизни шли рука об руку с ее восхитительной свободой.

Лока скучала по лесу. Она чувствовала, что умрет, если не сумеет вернуться к ним и к своей бродячей жизни. Что ей мешает? Девушка наклонилась, расшнуровала башмаки, натиравшие ей ноги, сняла их вместе с чулками и отшвырнула от себя. Вся дрожа и задыхаясь от волнения, она встала, готовая к бегству.

Но тут раздались звуки, заставившие ее остановиться. Их производил маленький Бибин, который агукал, пускал слюни и сучил ручками и ножками, сражаясь с москитной сеткой, которую натянул себе на личико. Лока всхлипнула, подхватила малыша, которого так полюбила, и стиснула его в объятиях. Она не могла уйти, оставив Бибина.

Обнаружив, что Лока не встречает их по возвращении, Тонтина тотчас разворчалась.

– Bon![150] Куда запропастилась Лока? Ах, эта девчонка мне поперек горла встала. Когда она явится, первым делом узнает, что я отошлю ее обратно к этим леди из кружка. Лока! – резко, отрывисто позвала она, проходя через весь дом и заглядывая в каждую комнату. – Ло-ка!

Выйдя на заднюю галерею, мадам Падю закричала так громко, что слышно было за полмили. Она снова и снова звала Локу. Батист переоделся, поменяв дискомфорт воскресного пиджака на удобство привычной рубашки.

– Mais не надо так волноваться, Тонтина, – умолял он. – Я уверен, что она сидит у колыбели и лущит кукурузу или делает что-нибудь еще.

– Сходи к колыбельке и посмотри, Франсуа! – скомандовала мать. – Бибин, должно быть, голодный! А ты беги в курятник и поищи ее там, Жюльетта. Может, она прикорнула где-нибудь в уголку. Это научит меня в следующий раз не доверять малютку une pareille sauvage[151]!

Когда выяснилось, что в непосредственной близости Локи нет, Тонтина взбеленилась.

– Pas possible[152], чтобы она отправилась с Бибином к Лабальерам! – воскликнула она.

– Я оседлаю лошадь и съезжу узнаю, Тонтина, – вставил Батист, который начал разделять беспокойство жены.

– Поезжай, поезжай, Батист, – поторопила она мужа. – А вы, мальчики, сбегайте к хижине старой тетушки Джуди и проверьте там.

Выяснилось, что Локу не видели ни у Лабальеров, ни в хижине тетушки Джуди. И в лодку, которая была по-прежнему привязана у берега, она не садилась. Тогда возбуждение, владевшее Тонтиной, иссякло. Она побледнела и тихо села в своей комнате, исполненная неестественного спокойствия, которое напугало детей. Некоторые из них начали плакать. Батист беспокойно расхаживал вокруг дома, с тревогой озирая местность. Время тянулось мучительно. Солнце уже село, заря почти погасла, и очень скоро должна была наступить непроглядная тьма.

Батист уже собирался сесть на коня, чтобы повторно объехать округу. Тонтина находилась в том же состоянии глубокой погруженности в себя, и тут Франсуа, забравшийся на верхние ветви мелии, выкрикнул:

– Это не Лока только что вышла из леса и перелезла через изгородь у дынной бахчи?!

В сгущающихся сумерках трудно было различить, кто это – человек или животное. Но семейство недолго пребывало в неведении. Батист умчался на коне в направлении, указанном Франсуа, и немного погодя уже скакал обратно с Бибином на руках, таким же капризным, сонным и голодным, как всегда.

Следом за Батистом притащилась Лока. Тот не стал дожидаться объяснений, ему не терпелось передать малыша в руки матери. Тревожное ожидание завершилось, и Тонтина разразилась рыданиями, разумеется безотчетными. Сквозь слезы ей удалось обратиться к Локе, растрепанной, в изодранной одежде, которая стояла на пороге:

– Где ты была? Объясни!

– Нам с Бибином, – медленно и сконфуженно проговорила Лока, – было одиноко… И мы пошли прогуляться по лесу.

– Ты не придумала ничего лучше, чем вот так взять и унести Бибина? Хотела бы я знать, зачем мадам Лабальер навязала мне такое существо, как ты!