– Вы собираетесь меня прогнать? – спросила Лока, в отчаянии проводя рукой по своей взлохмаченной шевелюре.
–
– Погоди, Тонтина, погоди, – вмешался Батист.
– Не разлучайте меня с Бибином! – взмолилась девушка, и в голосе ее послышались жалобные нотки. – Сегодня, – продолжала она своим обычным медлительным тоном, – мне страшно захотелось убежать в лес и вернуться на байю Чокто, чтобы снова воровать и обманывать. И только Бибин заставил меня вернуться. Я не смогла его бросить. Не смогла. И мы просто погуляли с ним в лесу, вот и все. Не прогоняйте меня!
Батист отвел девушку в дальний конец галереи и ласково заговорил с нею. Сказал, чтобы она не боялась, он сам уладит дело вместо нее. После этого, оставив ее стоять там, мужчина вернулся к жене.
– Тонтина, – с необычайной энергией начал он, – ты должна услышать правду – в кои-то веки. – Батист явно решил воспользоваться слезливым и обессиленным состоянием жены, чтобы утвердить свою власть. – Я хочу объяснить тебе, кто хозяин в доме: это я, – продолжал он. Тонтина лишь крепче прижала к себе малыша и не протестовала, что придало ее супругу смелости. – Ты слишком долго притесняла эту девушку. Она неплохая – я внимательно наблюдал за тем, как она возится с детьми. Она неплохая. Все, что ей нужно, – это постромки подлиннее. Сбруя мула быку не годится. Ты должна это усвоить, Тонтина.
Батист подошел к креслу жены и встал рядом.
– Эта девушка, – вновь заговорил он, – рассказала нам, что сегодня ей очень захотелось снова стать
Когда Було и Булотта, маленькие близнецы из соснового леса, достигли почтенного двенадцатилетнего возраста, на семейном совете было решено, что пришло время обуть их маленькие босые ножки. Эти два смуглокожих и черноглазых акадийских крепыша жили с отцом, матерью и многочисленными братьями и сестрами на склоне холма, в ладном бревенчатом доме с солидным глинобитным дымоходом, примыкавшим к одной из стен. Теперь они вполне могли позволить себе обувь, поскольку скопили кучу пятицентовиков, продавая дамам из деревни, которые «принимали» подобную продукцию, дикий виноград, ежевику и мускат.
Було и Булотта должны были сами купить обувь, и для совершения сего важного приобретения они выбрали субботний день, ибо в Накитошском приходе это самое подходящее время для покупок. И вот ясным субботним днем Було и Булотта, взявшись за руки и прихватив бережно завязанные в воскресный носовой платок четвертаки, десятицентовики и пятицентовые монетки, спустились с холма и скрылись из глаз любопытной компании, собравшейся, чтобы поглазеть им вслед.
Задолго до того, как им пришло время возвращаться, все та же маленькая компания во главе с десятилетней Серафиной, державшей на руках малютку Серафена, выстроилась перед домом шеренгой в том месте, откуда удобнее всего было вести наблюдение.
Еще до того, как двойняшки появились в поле зрения, снизу, от родника, где они, несомненно, остановились, чтобы напиться воды, донеслось их щебетанье. Голоса делались все громче и громче. Потом между ветвями молодых сосенок замелькали голубой капор Булотты и соломенная шляпа Було. Наконец взявшиеся за руки близнецы вышли на поляну, полностью представ взорам братьев и сестер.
Те оцепенели от изумления.
– Вы оба дураки, Було и Булотта! – заорала Серафина. – Отправились покупать обувь, а домой вернулись босиком, как и уходили!
Було побагровел. Он молча опустил голову и смущенно посмотрел на свои босые ноги, а затем на прекрасные прочные башмаки, которые держал в руке. Он как-то не подумал об этом. Булотта тоже несла свои туфли в руке, но какие это были туфли – блестящие, на изящнейших каблучках, с великолепнейшими пряжками. Однако девочка была не из тех, кто теряется или конфузится, отнюдь.
– Ты ожидала, что мы с Було потратим деньги зря? – с убийственным высокомерием усмехнулась она. – Думаешь, мы купили обувь для того, чтобы сразу же испортить ее, перепачкав в пыли?
И дети пошли в дом, повесив носы. Все, кроме Булотты, которая осталась хозяйкой положения, и Серафена, которому было все равно.
– А теперь, молодой человек, вы должны хорошенько запомнить – и сделать это своим девизом: «С дядей Сэмом шутки плохи». Понятно? Теперь вам известно, какие наказания полагаются за шутки с дядей Сэмом. Пожалуй, это все, что я должен был сказать. Итак, завтра в семь утра вы должны быть здесь как штык, чтобы принять на себя ответственность за мешок с почтой Соединенных Штатов.
