– В каком месте «лучше», ты, лицемерная куча дерьма? – рявкнул Мейзан. – Как только барьеры падут, начнется ужасная война! Неужели ты веришь, что Зенира сможет обуздать насилие? Покончить с вековой ненавистью несколькими ласковыми словами и глотками свежего воздуха?
– Даже если так, война – временная мера.
– Черт бы тебя побрал, Аранель! – Мейзан ударил его по лицу, наслаждаясь приятным звуком удара. (Аранель отшатнулся, схватившись за челюсть). – Ты никогда не был на настоящей войне! Ты понятия не имеешь, что это такое!
– Я читал о временах Каль-Экана, – сказал Аранель, подняв руку, чтобы защититься от следующего удара. – Ты не слышал, что сказала Зенира? В этот раз смертей не будет…
– Все станет только хуже, ты, безмозглый идиот! Война закончится только тогда, когда одна из сторон будет уничтожена! А если не будет, это означает бесконечный круговорот насилия, еще более жестокий, чем раньше!
– Еще более жестокий, чем царит в Мэлине сейчас? – Аранель увернулся и блокировал следующий удар Мейзана. – Думаешь, я хочу, чтобы армия Мэлина вторглась в мое царство? Думаешь, я хочу, чтобы Майана пострадала из-за эгоизма Хранителей? Я видел, на что могут пойти эти мошенники, чтобы сохранить свое влияние. Война – не идеальный вариант, но если это единственный способ отстранить Хранителей от власти и изменить ситуацию к лучшему, то так тому и быть!
– Не идеальный? – Мейзан плашмя ударил по ноге Аранеля, и тот шарахнулся в сторону. – Битвы у Музирены и битва при Инкаразе – ничто по сравнению с тем адом, который настанет, если эти барьеры падут! Тогда силы всего Мэлина и Наракха обрушатся на ваши глупые нежные верхние царства. Может, Хранители и лжецы, но наракхи гораздо, гораздо опаснее. И как только твое царство будет уничтожено, они придут в мое!
Оба юноши остановились, переводя дыхание. Мейзан не мог сказать, кому из них в этот момент было хуже. Он, возможно, сломал Аранелю челюсть. У него самого, помимо огромного синяка, полученного от Зениры, были глубокие порезы в нескольких местах.
– В своей тупости ты превзошел сам себя, – выдавил Мейзан, вытирая пот со лба. – Ты думаешь, что помогаешь этим детям, а на самом деле делаешь только хуже.
– Я делаю это и для тебя тоже! – Аранель бросился к нему, замахнувшись кулаком. – Ты и Айна…
Мейзан отразил атаку и ударил его ногой по голове.
– Ты не понимаешь, Аранель. И никогда не поймешь.
Было время, когда Мейзан наслаждался битвами. В эти моменты он чувствовал себя по-настоящему живым. Однако жизнь в постоянных сражениях стала утомительной для него. Меньше всего Мейзану хотелось ввязываться в еще одну войну, особенно с участием наракхов. Считалось, что некоторые души Наракха были настолько извращенными и жестокими, что от них следовало держаться подальше.
Хитронические барьеры вокруг царств не должны пасть. Зенира и Аранель не должны победить. Собрав последние силы, Мейзан вновь бросился в атаку.
Айна с ужасом наблюдала за схваткой Канны и Зениры в Пустоте. Неподалеку от них сражались Мейзан и Аранель.
«Что они тут делают?!» – готова была закричать девушка. Она хотела разнять их, но сейчас она была не более чем бестелесной душой, а ее тело оставалось в Мэлине.
Белая вспышка длилась секунд пять, и Айна успела увидеть, как материализуется торана. Она знала, что Зенира побежит туда, но не ожидала, что откуда-то с неба появятся Мейзан и Канна и последуют за ней. Не в силах пошевелиться, Айна спроецировала свою душу в Пустоту как раз перед тем, как та запечаталась.
Больше всего ее удивило то, что Аранель – такой благочестивый и беспокоящийся о своей душе – присоединился к Зенире. Айна смотрела, как он сражается с Мейзаном до изнеможения, наблюдала, как Зенира избивает Канну, а та лишь истощает свои физические и хитронические силы.
«Почему ты сражаешься? – хотела крикнуть Айна Канне. – Зенира хочет помочь тебе! Помочь нам!»
Но с каждым мгновением Айна все больше сомневалась. А доводы Мейзана становились все убедительнее.
Что, если война так и не закончится? Верхние королевства окажутся втянуты в ту же тьму и насилие, что и Мэлин, или в еще более страшные, если демоны Наракха вырвутся на свободу.
«И Канна не желает такого будущего, – со стыдом призналась себе Айна. – И снова я думала, что спасаю ее, а она все так же не хочет, чтобы ее спасали».
Стыд сменился гневом, когда Айна осознала, что Зенира снова ею манипулировала. Девушка наивно поверила в то, что она с матерью сможет жить вместе, в мире. Если бы Айна была в своем теле, она рвала бы на себе волосы.
«Как я могла позволить ей водить себя за нос?»
Она беспомощно наблюдала, как Зенира отшвырнула Канну и выбила из ее рук меч.
– Теперь ты не сможешь использовать это оружие против меня, – прорычала Зенира.
Она направилась к хитронической системе со светящимися паутинками. Ее руки снова затрещали от вырывавшихся из них хитронов и от меча, который усиливал ее мощь с помощью камней.
– Тебе не удастся остановить меня. Не тогда, когда я зашла настолько далеко. Не тогда, когда я так близка к своей цели.
