У нее не было ни рта, ни голоса, но она кричала, а чувство отчаяния грозило разорвать ее на части. Краем глаза она заметила, как Зенира направляет последние хитроны ее матери в светящуюся паутину. Но Айне было все равно, потому что все это не имело значения. Ничто больше не имело значения.
«Пожалуйста, мама, – всхлипывала Айна. – Не надо! Не оставляй меня здесь одну!»
Последнее, что увидела девушка, прежде чем ее душа вырвалась из этого хаоса, были пульсирующие нити хитронической системы. Они колебались, но оставались целыми.
Однако затем паутина дрогнула, и одна из нитей оборвалась.
Пустота содрогнулась.
Взрывная волна отбросила Аранеля и Мейзана через белую торану на мягкую траву. Они оказались в Парамосе, на лугу в самом сердце Ашкатора, но лишь на долю секунды.
Перед Аранелем возникла серебряная торана, воздух вокруг юноши сгустился, и невидимая сила потащила его через колонны.
«Низвержение…» – с ужасом осознал Аранель. Эффект от крови мегарии прошел. Он отправится обратно в Майану.
Рядом с Мейзаном появилась медная торана и утянула его в Мэлин. Аранель хотел окликнуть его, но Парамос запечатался прежде, чем он успел открыть рот.
Аранель оказался в Кирносе, в глубинах Аран Киренкара. Солнечный свет наполнял лес теплом, юноша лежал, задыхаясь, и пытался осмыслить, что только что произошло.
Зенира хотела использовать энергию стирания, чтобы сломать хитроническую систему. И не просто стирание, а стирание главы клана Канджаллен, матери Айны, на поиски которой она потратила больше года.
Аранель сел, и его стошнило. Это не помогло ему избавиться от гложущего чувства вины. Он не хотел, чтобы такое случилось. Юноша и представить не мог, что Зенира зайдет так далеко. Но он знал, на что она способна, и Мейзан предупреждал его. Аранель сомневался, что мэлини или Айна захотят выслушать его оправдания или извинения.
«Я предал их обоих». Желчь снова подступила к горлу.
И все же, несмотря на то что Мейзан и Айна могли наброситься на него с кулаками, Аранель ничего не хотел сейчас больше, чем найти их.
«Пусть Мейзан переломает мне все кости, но я должен извиниться. И надо решить, что мы будем делать дальше».
Зенира не смогла уничтожить всю хитроническую систему, однако одна нить, соединяющая два ядра сейтериусов, оборвалась. Аранель до конца не знал, как устроена эта система, но, несомненно, это должно было каким-то образом повлиять хотя бы на один из хитронических барьеров.
Оставался вопрос, достаточно ли этого для свержения Хранителей и построения нового, более справедливого мира. Или все жертвы оказались напрасными…
Аранель вскочил на ноги и помчался через лес, стараясь беречь свои хитроны. Сражения с Самарелем и Мейзаном вымотали его. Оставшиеся силы были нужны ему, чтобы добраться до тораны и снять с нее печать, как его когда-то научил Сейрем.
Между стройными стволами деревьев замелькали белые одежды. Аранель пригнулся, присел за кустом папоротника и присмотрелся сквозь золотистые листья.
«Этот чертов старик!»
Сейрем шел по поляне в сопровождении трех Хранителей. Они о чем-то быстро переговаривались. Аранель хотел бы подслушать их разговор, но не решался к ним приблизиться. В нынешнем состоянии, когда кровь из ран капала на траву – будь проклят Мейзан, – он не думал, что ему удастся создать достаточно мощную хитроническую маскировку, чтобы ускользнуть от Хранителей.
Держась в тени, он проскользнул по краю поляны, покинул Кирнос и, взобравшись на меч, помчался по небу.
Аранель отбросил усталость и заставил себя лететь быстрее, чем во время всех своих гонок. Он достиг Мерухира еще до наступления сумерек, спрыгнул с меча возле самой тораны и тут почувствовал странное слабое подергивание. Это было какое-то движение, изменение в воздухе. Едва уловимый запах гниения среди свежести Майаны.
Земля содрогнулась, заскрежетала, а небеса затряслись от ярости. Мощный гул пронесся вдоль гор, одни скалы рушились, другие вздымались новыми пиками.
Аранель упал бы в одну из расщелин, если бы не ухватился за нее своими хитронами.
Куски неба сыпались вниз, огромные осколки рушились на землю, выбивая огромные кратеры и взметывая вверх фонтаны ярких искр.
Аранель понимал, что это не небо, а хитронический барьер. Он разрушался!
У Зениры получилось, по крайней мере частично. Барьер вокруг Майаны распадался. Осколки градом сыпались с неба так долго, что Аранель потерял счет времени. Все, что он мог делать, – это цепляться за оставшуюся часть горы и молиться Шерке, чтобы его не раздавило.
А потом все прекратилось. Аранель поднял голову, прерывисто дыша.
Торана перед ним исчезла, осталась лишь туманная дыра с горящим в глубине алым кругом.
Несколько секунд царило ужасающее спокойствие.
И тогда снова раздался грохот. Дыра становилась все больше, а вселенная будто разрывалась по швам. Запах гнили и крови волной пронесся по душистому воздуху Майаны.
Аранель ощутил неимоверное чувство тревоги, которое тут же разрослось до отчаяния: в его царство вливались новые, незнакомые хитроны. Юноша испуганно вцепился в скалу.
