– С чего вдруг такой интерес? – спросила Тарали, протягивая Мейзану набор из четырех карт.
Мейзан проигнорировал ее вопрос, изучая расклад. На каждой карте было изображено несколько спиралей, вращавшихся вперед или назад.
– Только не говорите мне, что это…
– Хуже, – сказала Айна. – «Вращение наших душ» – самая нравоучительная игра из всех нравоучительных игр. Главная цель – избавиться от карт на руках и вознестись.
– Горящий клюв Азяки. – Мейзан бросил карты. – Вы, верхние, совсем не неженки. Держу пари, Аранель обожает играть в это дерьмо.
– У него есть специальное издание, – сказала Тарали с робкой улыбкой, – со стихами из Арии Вознесения.
Айна хмыкнула, и Мейзан повернулся к ней:
– Кстати, о вознесении… Я все хотел тебя кое о чем спросить.
Айна вскинула бровь и последовала за ним к озеру.
– Ты сегодня ужасно любопытный.
Мейзан развернулся к ней лицом:
– Несколько недель назад Аранель сказал мне, что ты родилась в Мэлине. Как ты вознеслась? Я не думал, что такое возможно.
– А… – Айна коснулась лба. Ее кейза светилась бирюзовым – ярче, чем у всех низкорожденных, которых Мейзану доводилось видеть. – Я сама не знаю. В один момент на нас с матерью напал бешеный нагамор. А потом моя нога проскользнула сквозь торану.
– Проскользнула… – Мейзан засунул руки в карманы. – Ты видела белую вспышку? Вспышку света перед вознесением?
– Думаю, да, – ответила Айна. – Но это была не столько вспышка, сколько ощущение, что я оказалась в море белого света, и… – Она запнулась и опустила взгляд.
– Ты не обязана рассказывать. – У Мейзана было много воспоминаний, в которых он предпочитал не копаться, держа их под замком в самых темных уголках своего разума. – Из какого ты была клана? – спросил он, опустив руку на рукоять меча. Как бы он ни был терпим к Айне, если узнает, что она из Чирена, то сразится с ней.
– Ни из какого. – Айна настороженно посмотрела на его меч. – Мы с матерью всегда жили сами по себе. Она никогда не говорила о клане. Я знаю только, что она сбежала из своей деревни вскоре после моего рождения. Отец часто выпивал, когда… ну, ты понимаешь… и она боялась, что…
Айна замялась, и Мейзан убрал руку с меча. Он встречал немало людей, подобных отцу Айны.
– Хорошо, что ты сбежала, – кивнул он. – И как там в Майане?
Все, что он слышал о Майане, – это слащавая херня, которая лилась из уст Аранеля. Впервые Мейзану стало любопытно узнать, что скрывается за серебряной тораной.
– В основном все так, как описывает Аранель, – пожала плечами Айна. – Но под всей этой красотой она гниет от изобилия, которое даровал ей этот чертов Закон.
– Ты имеешь в виду Торанический Закон? – приподнял брови Мейзан. – Ты действительно его ненавидишь?..
– Ты бы тоже возненавидел, – выпалила Айна. – Это извращенная система! Система, при которой одно царство неоправданно страдает ради безопасности и процветания другого.
Мейзан пожал плечами, и Айна схватила его за запястья:
– Это причинило тебе зло, Мейзан, даже большее, чем мне! Как ты можешь оставаться таким безразличным?
– Прошло много времени с тех пор, как ты покинула Мэлин, Айна. – Мейзан освободился из ее хватки. – За стенами этого убежища армия Калдрава только растет. Его солдаты постоянно совершают набеги на деревни и отбирают у людей остатки еды. Нагаморов стало еще больше, и все моря кишат акулами.
– Да, но…
– Я пытался пережить все это и был слишком занят борьбой с реальными врагами, чтобы тратить силы на ненависть к этой чертовой системе. Эта сила природы, которую нам не изменить, что бы мы ни делали.
– Но ты даже не злишься, – тихо сказала Айна. – Как? Почему ты ни капельки не злишься на Торанический Закон? Стоит мне только вспомнить, что он заставил меня пережить, я закипаю от ярости.
– Ты напрасно злишься, Айна. Торанический Закон – это наша реальность. Все, что мы можем сделать, – постараться улучшить свою жизнь, следуя его правилам.
На следующее утро Аранель явился на тренировку позже обычного, его глаза опухли и покраснели. Он не стал приветствовать всех как обычно, вместо этого выдав Айне непрошеные указания и раздражив Мейзана. После чего уселся на землю и скрестил ноги.
– Что-то случилось? – Айна подошла к нему. – Ты неважно выглядишь.
– Скучаешь по своей дорогой Майане? – Мейзан не удержался и добавил: – Скучаешь по своему драгоценному брату?
Аранель мгновенно вскочил на ноги, выхватил меч и приставил его к горлу Мейзана.
– Хоть раз, – прорычал он, – хоть один день ты можешь не быть таким придурком?
– С чего бы мне это делать? – Мейзан отступил назад и вытащил свой клинок. – С тобой веселее, когда ты взбешен.
– Оставь его в покое, – сказала Айна. – Разве ты не видишь, что он расстроен?
Аранель и Мейзан замерли, уставившись на нее. Девушка опустила голову, комкая в руках подол туники.
– Я… я имела в виду, было бы неплохо не ссориться. Хоть иногда.
Что на нее нашло? Наряду с Тарали, Мейзан обычно мог рассчитывать на Айну, когда дело доходило до подколов над Аранелем.
– У тебя было такое, что ты о ком-нибудь заботился, – неожиданно спросил Аранель, убирая меч в ножны, – но в то же время ненавидел его?
