– Только не при помощи хитронов. – Мейзан кивнул в сторону ящика. – Это слишком рискованно.
Аранель откинул крышку и достал различные целебные мази и средства, а затем подхватил мальчугана на руки. Мейзан не мог понять, кто дрожит сильнее – Аранель или малыш.
– Пойдем. – Айна подтолкнула Мейзана.
Она взяла рулон бинтов и опустилась на колени перед девочкой с пробитой ногой.
– Ты не видела мою маму? – спросила та, прижимая к груди потрепанный сверток. Концы ткани были завязаны так, что напоминали кроличьи уши, а глазами служили два круглых камешка. – Я хочу к маме.
Губы Айны задрожали.
– Прости, – прошептала она, начиная бинтовать девочке ногу. – Я не видела ее.
Мейзан осмотрел оставшихся детей, пытаясь определить, чьи раны самые серьезные. Он остановился на мальчишке лет двенадцати с красными глазами, который тыкал в землю тонкой палкой. Не говоря ни слова, он обработал раны мальчика пастой из серебристой коры, а затем наложил шину на его руку.
– Когда я снова смогу сражаться? – спросил тот. – Этой рукой я держу меч. – Он слабо помахал палкой и закусил губу от боли.
– Нескоро, это точно. – Мейзан взял палку и переложил ее в здоровую руку мальчика. – Уметь сражаться обеими руками – полезный навык. Учись.
Мейзан перешел к следующему пострадавшему и, пока обрабатывал его рану, думал об испуганном солдатике, которого убил в тот день, когда его разлучили с вождем. Он был ненамного старше этих мальчишек.
Мейзан бросил взгляд на Аранеля, который перевязывал раненную в живот девочку. Руки майани тряслись, а лицо было растерянным.
«С такой рожей этот идиот еще больше детей напугает».
Как бы отреагировал Аранель, узнай он о бойне, которую устроил Мейзан, пытаясь спасти клан? Айна, может быть, и смирилась бы с этим, но не Аранель.
«Так вот поэтому он – майани, а я – мэлини?»
Даже сейчас, видя раненых детей, Мейзан не испытывал особых чувств. Наблюдая за Аранелем, юноша размышлял, почему у него самого не возникает этого базового человеческого сочувствия.
«Может, это потому, что его душа светлее моей? И он может чувствовать то, чего не могу чувствовать я?»
Мейзан тоже когда-то чувствовал боль. Боль, ужас и даже раскаяние. Но восемнадцать лет жизни в Мэлине сделали его черствым. С безучастным выражением лица и сердцем, лишенным всяких эмоций, юноша подошел к следующему ребенку. К нему присоединился Аранель, у которого за спиной, пристегнутый ремнями, спал малыш.
– Ты будешь его весь день с собой таскать? – спросил Мейзан.
– Он еще совсем маленький, – с горечью ответил Аранель. – Ему нужно тепло другого человека. Ему нужны родители. Нужны… – Аранель покачал головой. – Как можно поступить с ним так? Оставить одного, чтобы он сам справлялся с трудностями в этом жестоком мире? Это несправедливо. Это не…
– Это Мэлин, – сказал Мейзан, решив не распространяться о том, что его самого бросили еще до того, как он научился ходить. – Он выживет. У него просто нет выбора.
– Я был таким дураком, – прошептал Аранель, перевязывая раны очередному ребенку. – Мои родители и брат вознеслись в Парамос, а я чувствовал себя самым одиноким человеком во вселенной. Но теперь, когда я увидел это…
«Это ерунда», – чуть было не сказал Мейзан. Но на глазах Аранеля выступили слезы, и было ощущение, что он вот-вот сломается. Мэлини придержал язык и сосредоточился на лечении, насколько это было возможно с их ограниченным запасом медикаментов.
– Жаль, что я не могу использовать свои хитроны, – сказал Аранель, зашивая рану на подбородке девочки. – Хитроническое исцеление гораздо быстрее, аккуратнее и безопаснее. Будь мы в Майане, я бы исцелил этих детей за несколько секунд.
– Сомневаюсь, что в Майане могло случиться что-то подобное…
Зенира ждала их у входа в палатку вместе с Тарали. При виде кузины Аранель чуть слезу не пустил, хотя Мейзан не знал, почему он так обрадовался. Тарали выглядела гораздо хуже с их последней встречи луну назад. Волосы потускнели, кожа покрылась каким-то налетом, и только кейза сияла, как и прежде.
– Рада всех вас видеть, – сказала Тарали с натянутой улыбкой. – Я была занята в одной из восточных пещер. У нас еще пятнадцать палаток с ранеными детьми. Рук не хватает, здесь только Эний и я. Некоторые из старших детей помогают, но они не слишком хороши в лечении, и у нас не было времени обучить их как следует, учитывая наплыв новых раненых… – Она сделала паузу, нахмурив брови. – Не берите в голову. Просто знайте, что ваша помощь очень ценна.
– Ты проверил кейзы, Аранель? – спросила Зенира. – Кто-нибудь из детей выглядит так, будто может вознестись?
– Я как-то особо не рассматривал… Но да, некоторые кейзы казались яркими.
Он перекрутил ремень на спине и взял спящего ребенка на руки. Зенира наклонилась и откинула со лба малыша кудри. Его кейза сверкала. Не так ярко, как у Аранеля или Айны, но ярче, чем у большинства мэлини, которых видел Мейзан.
– У него есть шанс вознестись, – сказала Зенира и забрала мальчика у Аранеля. – Если я найду торану, возможно, у него получится, просто нужно дать ему время.
