– И что, твой вождь попадется в такую очевидную ловушку?
– Только если она рассчитывает, что сможет выбраться из нее невредимой и вместе со всеми членами клана.
– Эй, опомнитесь! Вы слышали, что они еще сказали? – спросил Аранель. – О Тораническом Законе! Они говорили о падении Торанического Закона! О вторжении в верхние королевства! Вы ведь слышали их, не так ли?
– Слышали, но это никого не волнует, – ответил Мейзан. – Пустая болтовня тупой солдатни. Такого никогда не будет.
– А я бы позволила ему рухнуть, – мстительно сказала Айна. – Разрушение этой извращенной системы – единственное доброе дело Калдрава для этого королевства.
– Ты же не серьезно?! – Аранель в ужасе уставился на девушку.
– Вообще-то серьезно, – оскалилась в ответ Айна. – Ты был там, в деревне балансиров, Аранель! Видел тех детей! Как после того, что ты увидел, ты можешь с уважением относиться к Тораническому Закону?
– Я… – Аранель запнулся. – Я признаю, что у этой системы есть… так скажем, свои недостатки. Но одна лишь только мысль о том, что она может разрушиться…
– Вот именно что мысль! – рявкнул Мейзан. – Даже тот тупой солдат сообразил: все, что Калдрав пытается сделать с Тораническим Законом, – пустая трата времени. Потому что он не сломается, и он останется с нами навечно. Так что перестань беспокоиться о мироздании и начинай думать о том, как нам выбраться из этой дыры.
Аранель ничего не ответил, предпочитая молча надуться. В наступившей тишине Айна не могла отвлечься от ломящей боли в ее кейзе. Она тщетно пыталась призвать хитроны, желая хоть как-то заглушить боль.
Но она была беспомощна, как в детстве, когда приходилось полагаться на мать, чтобы та спасала и защищала. Если бы только ее мать была сейчас здесь или, еще лучше, если бы тут была Зенира…
– Я поняла, – прошептала Айна, и если бы ее руки не были скованы, она бы ударила себя за то, что не придумала это раньше. – Проекция. Я могу спроецировать свою душу, чтобы предупредить Зениру о нашем положении. Если кто и сможет вытащить нас из этой передряги, то только она.
– Думаешь? – с сомнением спросил Мейзан. – Зенира сильна, но она не может в одиночку штурмовать Кауфгар. Как ты уже говорила, здесь тысячи солдат.
– Но ведь она будет не одна, верно? – Айна почувствовала трепет надежды. – Ваш клан скоро нападет на крепость. Тогда Зенира сможет воспользоваться хаосом и помочь нам выбраться!
– Я уже думал о проекции – она не сработает, – пожал плечами Аранель. – Мы понятия не имеем, где сейчас Зенира. На поиски могут уйти часы, и ты знаешь, что она говорила о риске влияния хитронов Мэлина. Мейзан пока не умеет создавать проекцию, так что это должен быть один из нас. Большинство майани выдержат буквально несколько минут, но потом хитроны Мэлина начнут извращать их душу.
– Я знаю, – ответила Айна. – Но я не большинство майани. – Она закрыла глаза и постаралась не обращать внимания на пульсацию кейзы. Ее слабой, неполноценной кейзы.
Зенира сказала, что именно из-за странной кейзы душа Айны не подвергается сильному воздействию хитронов Мэлина. Девушка не была уверена, что так и останется после того, как ее душа окажется вне тела, но была готова рискнуть.
– Подумай хорошо, – шепнул Аранель. – Это же опасно! А как же вращение твоей души?
Айна улыбнулась, вспомнив, как он арестовал ее и отвел в кордегардию Кирноса. С тех пор прошло больше четырех лун, но некоторые вещи никогда не меняются.
– Я уверена, что ты позаботишься о моей душе, – сказала она, выталкивая свои хитроны.
Айна смотрела, как ее тело, закованное в цепи, обмякает. Она видела расстроенного Аранеля и удивленного Мейзана. Запомнив расположение их камеры, Айна пробежала по подземелью, выскочила из Кауфгара и помчалась через все королевство.
Аранель потерял счет времени, проведенного с Мейзаном и находящейся без сознания Айной в узкой камере. Мейзан сидел, подтянув колени к груди, и безучастно смотрел на ржавые прутья. Пока Аранель искоса наблюдал за ним, в его голове роились десятки вопросов. Даже если бы мэлини соизволил ответить, Аранель не был уверен, что хочет знать правду.
К его удивлению, Мейзан обратился к нему первым:
– Что?
– Что – «что»? – спросил Аранель.
– Перестань разевать рот, как выпотрошенная рыба, и скажи уже то, что хочешь.
Губы Аранеля сжались.
– Это тебя выбесит.
– Меня уже все в тебе бесит.
– Я поймал тебя, когда ты упал, – обиженно сказал Аранель. – Тогда, на поле боя.
– Я бы не упал, если бы ты правильно использовал ченнелинг.
– Похоже, мы расходимся во взглядах на то, как правильно использовать ченнелинг. То, что этот Раксаз сказал о Марфаране… Ты тогда… Ты был… – Слова застыли на кончике языка, и Аранель вместо этого выпалил:
– Поэтому ты был весь в крови, когда мы впервые встретились? Потому что ты сражался с Чиреном?
– На тебе было еще больше крови, – заметил Мейзан.
Аранель помрачнел от воспоминаний.
– И да, – продолжил Мейзан. – Мой вождь рыла туннель, чтобы вывести нас из Марфарана. Он обрушился во время дождя, и солдаты Калдрава устроили нам засаду.
