«Ох, Шерка… с ними нагамор!» Аранелю потребовалось какое-то время, чтобы осознать гениальность вождя Мейзана и ее плана. Превратив камень в зеркало, чтобы оно отражало глаза нагамора, вождь Канджаллена одним махом уничтожила бо́льшую часть войск Калдрава. Несколько минут они корчились от жуткой, выжигающей внутренности боли. Даже когда действие взгляда нагамора ослабело, солдаты были просто не в состоянии сражаться.
Яростные возгласы Канджаллена еще какое-то время разносились по крепости, а затем стихли. Аранель мог лишь предполагать, что случилось с солдатами Калдрава.
– Как нам выбраться? – спросила Айна.
– Просто ждать, – ответил Мейзан. – Они освободят всех пленников.
Вскоре Аранель почувствовал, как каменная стена за его спиной загрохотала. Он потянул за цепи, и они рухнули на землю. Хотя юноша и не был полностью свободен, но по крайней мере мог двигать руками.
Аранель выдернул металлический стержень из своей кейзы, Мейзан и Айна последовали его примеру. Все трое едва не потеряли сознание от боли.
– Давайте выбираться отсюда, – выдохнул Аранель, все еще не решаясь поднять глаза.
Они побежали по разрушенному проходу, полному освободившимися заключенными. Немногочисленные воины, которые, как предполагал Аранель, принадлежали к клану Канджаллен, – трудно было сказать точно, видя только их ноги, – уничтожали остатки армии Калдрава, не заботясь о том, чтобы брать пленных.
Аранель вздрогнул, когда на его щеку брызнула теплая кровь. Он пригнул голову и побежал, не сводя глаз с Мейзана. Если этот придурок собирался бросить их ради своего клана, ему лучше не делать этого, пока они еще находятся в Кауфгаре.
Только тогда, когда Аранель переступил порог замка, он поднял голову, впервые почувствовав облегчение при виде мрачного неба Мэлина.
Они выбрались.
Однако даже если Канджаллен захватил Кауфгар, у Калдрава все еще было достаточно воинов снаружи. Возле крепости царил хаос: кричали, бегали солдаты и бывшие пленники, свистели стрелы и куски камня, гудела темная энергия, а под ногами попадались трупы.
Аранель, Мейзан и Айна пробивались сквозь сражающихся и бегущих. Аранель увернулся, когда цепь Айны пронеслась по воздуху, пробив череп одному из людей Калдрава. Мейзан использовал свою цепь, чтобы задушить другого солдата. Аранелю это казалось вопиющей жестокостью, хотя он понимал, что без оружия и хитронов у них не было другого шанса выбраться.
Наконец они вскарабкались на небольшой холм, расположенный на безопасном расстоянии от битвы, бушевавшей вокруг Кауфгара. Аранель остановился перевести дух и оглянулся.
Крепость поражала воображение, поднимаясь из земли, словно обсидиановое лезвие. В Кауфгаре почти не было окон и лишь одни ворота с опускной решеткой. В отличие от майани, мэлини, похоже, не были великими архитекторами и предпочитали работать с тем, что было.
«Напоминает клюв, – отметил Аранель, с содроганием вспоминая рассказ Хиравала о сейтериусах. Громадный клюв Азяки, который, по словам Хиравала, дремал глубоко под землей. – Почему я думаю об этом именно сейчас?»
Он взглянул на Мейзана, который со скучающим видом наблюдал за битвой. Освободив всех пленников, воины Канджаллена начали отступление, а над их головами все так же продолжал кружить нагамор.
На этом нагаморе был всадник. Кто-то в голубом плаще, чьи руки светились темной энергией.
«Это она. – Сердце Аранеля сжалось при виде благоговейного выражения лица Мейзана. – Это его вождь».
Он повернулся к Айне. Она следила за Мейзаном, в то же время ковыряясь в своих металлических наручниках.
– Где Зенира? – спросил Аранель.
– Не знаю, – рассеянно ответила Айна. – Тарали сказала, что они придут, как только смогут.
– Нам надо уходить отсюда, – сказал Аранель.
На горизонте показалась черная тень, быстро приближавшаяся к Кауфгару. У Канджаллена был нагамор, но, похоже, скоро прибудет подкрепление Калдрава.
Аранель подошел к Мейзану:
– Пойдем. Нам нужно вернуться в Инкараз.
Мейзан молча взглянул на майани.
– Ты действительно покидаешь нас? – спросил Аранель. – Я думал, ты мог бы…
Именно поэтому он с самого начала последовал за Мейзаном из деревни балансиров, хотя и не мог объяснить логику свох действий. Мейзан – мэлини. Садист, который взял Аранеля в заложники, когда они впервые встретились, и с тех пор издевался над ним при каждом удобном случае.
Однако последние четыре луны Аранель нет-нет да и думал, не скрывается ли под грубой внешностью Мейзана нечто большее. За насмешками, издевками и постоянными вызовами на поединок таится какая-то скрытая привязанность – или хотя бы признание. И несмотря на то что каждый хитрон в его душе говорил Аранелю, что без Мейзана ему будет лучше, от одной мысли о том, что мэлини уйдет, ему было не по себе.
