– Кто же этот Кейран? – спрашиваю я, вспоминая пароль и потирая руки. Здесь заметно прохладнее.
– Черт, я уверен, что положил его, – Джек копается в рюкзаке и бормочет под нос.
– А?
– Фонарик. Вот, подержи-ка! – Он прижимает раскрытый рюкзак к моей руке, чтобы искать обеими руками. – Кейран – сын Сэмюэля Хипа.
Я стараюсь вспомнить его слова об истории дома.
– Парень, который изучал генетику?
– Здесь находилась его исследовательская лаборатория! – осознаю вдруг я. – Он ставил эксперименты над людьми?
Джек нашел фонарик, достал его из рюкзака и состроил мрачное лицо.
– Чудесно, не правда ли? Никто не услышит твоих криков здесь, Эмма.
Идиот! Я энергично ударяю рюкзаком по его груди.
– В лабораториях все еще осталось несколько скелетов или Фарран послал сюда свою команду уборщиков? – холодно отвечаю я.
Смеясь, Джек забрасывает рюкзак на плечо, включает фонарик и освещает проход. Его длина не менее тридцати метров, пол, потолок, боковые стены облицованы черно-серым гранитом. Неудивительно, что ничего нельзя разглядеть в таком-то мраке. Вижу нишу в стене. Кажется, там находится дверь.
– Не волнуйся! – его голос эхом отражается от голых стен. – Все в отличном состоянии и оснащено новейшими технологиями.
Не то чтобы это успокаивало меня сейчас.
Широкими шагами Джек направляется к концу прохода. Незадолго до того, как мы доходим до ниши в стене, он чихает так громко, что я вздрагиваю.
К моему удивлению, дверь двустворчатая с коваными деталями между стеклами, по-видимому, в стиле модерн, как и столовая воронов Инглвуда. Металлические нити переплетаются, как растения из джунглей, над темным стеклом. Комната за дверью в полнейшей темноте.
– Дамы вперед, – шутит Джек и протягивает мне фонарик. Он кладет руку на ручку в форме павлина, нажимает на нее, а затем толкает дверь спиной, пока возится с носовым платком. Я прохожу в лабораторию, острый запах мгновенно ударяет в нос. Я поднимаю фонарик, и пятно света скользит по светлым полкам и шкафчикам внизу с черными столешницами. Когда резкий запах усиливается, я поворачиваюсь. Но Джека за дверью нет. Он растворился. Черт!
Я нетвердо держусь на ногах. Сердце стучит бешено, будто хочет разбиться. Фонарик! Я молниеносно нажимаю на выключатель и одновременно поворачиваю голову направо. Свет гаснет. Снова чувствую резкий запах и наконец понимаю. У Джека есть салфетки в невзрачно выглядящей упаковке, которые он пропитал анестезирующим средством. Паника бьет меня кулаком по животу. Я стараюсь передвигаться как можно тише. Но здесь совершенно темно, и взволнованное дыхание выдает меня. Грохот доносится справа. Я сваливаюсь, врезаюсь в него, бью, но уже чувствую что-то мягкое на своем лице. Сила, которую я направляю на него, растворяется, утекая, как песок между пальцами, и в этот момент мне на ум приходит совершенно безумное слово:
Чтение мыслей – это как дайвинг.
Вместо того, чтобы чувствовать, я погружаюсь в ослепительные глубины своего воображения, чтобы обнаружить цветущий коралловый риф странных мыслей за пропастью реальности. Некоторые истории исчезают в грязном болоте забвения, другие никогда не стираются. Их фигуры мягко скользят рядом через замутненную воду моего подсознания, только чтобы выплеснуть наружу худшие моменты.
Почему несколькими минутами ранее я не вспомнила, как в одном из рассказов По главного героя заманили в погреб с вином и там замуровали заживо?[14] К черту По! Я никогда не понимала страсть мамы к этому писателю.
Мало того, что слово оставило огненный след в моей голове, я чувствую, будто на самом деле много выпила и проснулась сейчас с похмельем. У меня кружится голова, и на языке появляется горький привкус. Я сглатываю, пытаюсь моргнуть, но глаза не открываются. Словно кто-то надел на мою голову шлем для лыжников и защитные очки. В ушах тоже что-то есть. По крайней мере, рот не заткнули. Но меня определенно связали. Я отчетливо чувствую давление крепких ремней на запястьях, ступнях и поясе.
– Привет, Эмма.
Голос Джека эхом отдается в моей больной голове, он полон смеси жуткого ликования и радости. Мурашки мгновенно бегут по рукам. Но нельзя позволить панике задушить меня, поэтому сосредоточусь на технических деталях.
Джек, должно быть, вставил наушники мне в уши, потому что они блокируют окружающий шум. Из всех звуков слышу только Джека и движение крови по телу.
Вот только где я? Подо мной что-то тяжелое и холодное. Я пытаюсь пощупать это и почувствовать прохладный металл кончиками пальцев. Изображения операционных столов из нержавеющей стали моментально появляются в воображении. Я сглатываю ком в горле.
