– Он справится, он должен справиться! – бормотал Седрик.
– Не волнуйся, дружище! Это же театр, – успокаивал его Эллиот.
Верёвка уже натянулась до предела. Рыбак вытащил из-за пояса нож и хотел перерубить её, но делал это слишком медленно. Рывок, лодка перевернулась и ушла на глубину. Рыбак закричал и упал в воду. Он попытался плыть – но как он мог это делать с одной рукой? Он отважно боролся под драматический музыкальный финал. Но у него кончились силы, и волны над ним сомкнулись. Рыбак исчез. Финальный аккорд, барабанная дробь – и занавес опустился. Раздались восторженные аплодисменты.
Люди встали и пошли к выходу.
Седрик крутил головой; он был неприятно удивлён:
– И это что, конец?
– Да, к сожалению, – ответил Эллиот.
Эмили неодобрительно поморщилась:
– Это несправедливо. Бедный кит – он всегда погибает.
– А как насчёт миссис Финнеган и её мужа? Их тебе не жалко? – спросил Эллиот.
Седрик ещё не понимал, в чём дело.
– А кто её муж? Тот, в цилиндре?
– Нет, это наш учитель полётов. – Эллиот засмеялся. – Он утверждает, что ехать верхом на щупальцах – всё равно что летать в бурю на метле. Если бы Совет его слушал, тогда всё, что он сегодня проделал, давно бы вошло в нашу школьную программу. Но наша мама против.
– Тогда кто её муж?
– Ну, тот рыбак, – сухо ответил Эллиот.
Сначала Седрик принял слова Эллиота за шутку, но потом решил поверить. Ведь теперь он живет в Краю Омел, а здесь может быть что угодно. Ему это даже нравится.
– Но сейчас это вовсе не кажется странным.
– Это как посмотреть, – возразила Эмили. – Это мистерия Берты, всё просто. Мы никогда не знаем заранее, какая будет пьеса, потому что театр реагирует на публику. Вообще-то зрители сами пишут пьесы, которые смотрят. Потому что в них на сцене оживает их прошлое. Или будущее. Хотя Берта показывает события не совсем такими, какими они были на самом деле. Или какими будут.
– Мне больше нравится, когда на сцене много крови. И жестокости!
– Эллиот, ты просто ужасный! – презрительно фыркнула Эмили.
Если верно то, что рассказали ему друзья, тогда та старая дама из первого ряда была женой рыбака. Теперь она вдова, а её муж погиб в схватке с морским монстром. И эту драму они смотрели все вместе как развлечение! Фрагмент из её прошлого стал пьесой. Это было… круто. И довольно жутковато.
– Но я не понимаю, почему Берта прицепилась к истории миссис Финнеган, – сказала Эмили, надевая пальто. – Когда та сидит среди публики, идёт именно эта пьеса. Как будто не найдётся других людей с интересным прошлым.
– Или будущим, – добавил Эллиот.
– Вы часто сюда ходите?
– Нет, довольно редко, – ответила Эмили. – Но Берта могла показать что-нибудь и про тебя.
Седрик удивился, но промолчал. Если они хотят что-то узнать о его прошлом, пусть спросят его самого. А его будущее ведь тоже его личное дело, верно? Ему совсем не понравилась мысль, что он может стать объектом магического театрального спектакля.
Эмили, казалось, не заметила его недовольства:
– Иногда это меня тоже немножко пугает. Когда не знаешь, что и как покажут на сцене.
– Неужели? И что же тебя пугает? – воскликнул с усмешкой Эллиот. – Ты что-то скрываешь? Или для тебя это слишком сурово-трагично? Но ведь иногда бывают спектакли и с хорошим концом. Всё так же, как в реальной жизни.
– Вот тут ты ошибаешься! – Миссис Финнеган шла за ними и в эту минуту засовывала своё вязанье в большую сумку на длинном ремешке. Она была в прекрасном настроении, хотя только что видела страшную смерть своего любимого. – Жизнь не готовит нам счастливого конца. Только мы сами можем позаботиться о нём, – сказала она с ласковой улыбкой.
«Её глаза и вправду голубые как море», – подумал Седрик.
– Поверьте мне, я знаю, о чём говорю. Кого настигает беда, тот должен сам позаботиться о себе. Возьмите, к примеру, Корвуса. Храбрый парнишка! – Она показала на робкого парня, который бросился Седрику в глаза ещё перед началом мистерии. Как и тогда, мальчик старался спрятать за пазухой от взглядов окружающих какое-то живое существо.
– А-а, этот чудак, – фыркнул Эллиот.
– Что у него там? – спросила Эмили.
– Насколько я знаю, этот фрик всегда таскает с собой кого-то пернатого.
Казалось, мальчик почувствовал, что говорят о нём, и постарался поскорее проскочить мимо других зрителей на улицу. При этом он выглядел неуверенным, почти несчастным.
– Как его зовут? – спросил Седрик.
– Корвус, – ответил Эллиот. – Корвус Крутчер. Комичный тип. Тотальный одиночка, живёт где-то в квартиле Белладонны в заброшенном доме. – Он нагнулся к Седрику и прошептал: – Говорят, что его вырастили вороны. Полная жуть. Его родителей вроде бы повесили, а его самого палачи просто оставили лежать возле виселицы. Представляешь? Грудной малыш один под виселицей! Там его увидели вороны и взяли к себе на воспитание.
Эмили ткнула брата кулаком в плечо:
– Эллиот, вечно ты несёшь какую-то ерунду!
