Они уже приближались к выходу, когда раздался ужасный шум. Красный занавес разорвался на две части сверху донизу, словно растерзанный гигантскими когтями. Его клочки порхали в воздухе на фоне тёмной сцены. Заиграла музыка, нестройно и фальшиво, – скрипки, флейты и волынки. Седрик, его друзья и все остальные зрители, покидающие зал, заволновались. Одни хотели как можно скорее попасть на улицу, другие повернули назад – их притягивала магия неожиданного происшествия, разворачивающегося на сцене. Началась ужасная толкотня. Где-то заплакал ребёнок, а миссис Финнеган в это время нервно перебирала вязальными спицами. Порыв ветра пронёсся по театру и погасил все свечи. Наступила темнота.
– Что такое? – спросила Эмили. – Мне это не нравится.
– Может, наконец-то будет продолжение, – ответил где-то рядом в темноте Эллиот. Седрик почувствовал, что и Эллиот лишь делает вид, что спокоен.
– Не волнуйтесь, детки, – сказала миссис Финнеган. – Сейчас Берта наверняка что-нибудь…
Она охнула, когда на сцене загорелось дерево. Высокий могучий дуб ярко запылал, и неровный свет пламени озарил искажённые лица публики. Сверху на сцену, дёргаясь, спустилась марионетка и встала перед горящим деревом. Это был темноволосый мальчишка, вероятно, их ровесник. Следом за ним спустились ещё две фигуры – мальчик и девочка, оба светловолосые, – но не на пол сцены, а на ветки дерева, ещё не охваченные пламенем.
Седрик испугался. Сцена, представшая перед ними, так ярко напомнила ему недавнее испытание, что он задрожал. Трое друзей переглянулись. По-видимому, театр решил устроить постфинал.
– Не хватает только дракона, – хриплым голосом проговорил Эллиот.
Жар от горящего дерева струился в зал. Конечно, дракон тоже был частью испытания. Когда Седрик понял, что он снова встретится с драконом, он ощутил горечь во рту. В прошлый раз ему удалось одолеть монстра лишь с помощью матери. В его душе вспыхнула надежда: может, сегодня он снова её увидит?
Из тёмного задника сцены плавными движениями вышла тень.
Марионетка, несомненно изображавшая Седрика, испуганно попятилась. Из земли внезапно вырос меч, кукла схватила его и направила на жуткую тень.
Но это… это был не дракон!
У тени была человеческая фигура такого же роста, как и остальные куклы, но пугающе бестелесная. Темнота вокруг тени сгустилась, и Седрик почувствовал, что это Нечто на сцене воплощает зло. Огромное зло.
Седрик-марионетка и тень, которая теперь тоже держала в руке меч, кружили по сцене. Мальчика прошиб пот.
Да, это театр. Но что, если тень ранит изображающую его куклу? Почувствует ли он это сам? Вдруг она убьёт его?
Куклы Эмили и Эллиот закричали. Не они сами, а мужчина со странным фальцетом, озвучивающий всех персонажей на этой сцене.
Сначала Эмили: «Пожалуйста, скорей!», потом Эллиот: «Седрик, скорей! Мы сгорим тут наверху!»
Эллиот, сидящий рядом с Седриком, фыркнул:
– Я так не говорю. И никогда в жизни не визжал. Или визжал? Нет, не может быть!
Седрик не обращал на него внимания – он не отрывал глаз от сцены.
Тень прыгнула вперёд и взмахнула мечом в воздухе прямо над куклой.
Потом ещё раз – прямо у неё над головой.
Седрик удивился – это что, намеренно? Почему она целилась не в куклу, а выше неё? Ещё один удар. Кукла Седрик попятилась и сумела увернуться. Седрик наблюдал, как изображающая его марионетка старалась держаться подальше от нападавшего. Наконец он понял причину.
– Чёрт, тень целится в нити! – воскликнул он.
Новый удар тени – и снова Седрик-кукла сумел сохранить нити целыми. У Седрика-зрителя тревожно заколотилось сердце. Он недавно видел, как безжизненно повисла лишённая нити рука рыбака. Ему совсем не хотелось увидеть разрубленные нити его собственной куклы.
– Почему я не защищаюсь? Нападай же, парень!
Кукла дёрнулась, прыгнула вперёд и нанесла удар по тени – но слишком неуверенно и слишком медленно. Тень ловко увернулась. Его марионетка снова занесла меч – и снова тень без труда, танцуя, ускользнула от лезвия. Она ненадолго остановилась, и хотя вместо лица у неё была мерцающая чернота, Седрик почувствовал, что тень улыбнулась. Насмешливо и победоносно.
Тень сделала выпад – и мрак потеснил свет. Она занесла для удара чёрный клинок, и Седрик инстинктивно понял, что следующий удар будет смертельным – чтобы завершить спектакль. Он вскрикнул и невольно вскинул руку кверху. Кукла на сцене сделала то же самое. Металл с силой ударился о металл. В этот момент раздался оглушительный взрыв, и яркая вспышка молнии озарила театр. Марионеток и часть декораций отбросило на задник сцены. Что-то зашумело – и пламя с горящего дерева исчезло, словно его втянул в себя демон. В лесу остался только чёрный обгоревший дуб.
Ни тени, ни куклы Седрика.
Одинокая флейта заиграла печальную мелодию, в театральном небе появилась полная луна и уронила серебристый свет на лес.
Эллиот вздохнул рядом с Седриком:
– А как же мы? Уже поджарились – или что?
– Дело не в нас, Эллиот, – хрипло прошептала Эмили.
Седрик тоже это чувствовал. Театр высмотрел его, и это была его история.
