С другой стороны, в городе, где почти все жители передвигались на метле, не всегда увидишь человеческие следы. Седрик за последние дни наблюдал столько всякого безумия, сколько не встречал за всю свою предыдущую жизнь.
Что же происходило на сцене? Что он сделал неправильно, раз друзья напали на него? Неужели действительно было показано его будущее?
Он вспомнил момент, когда он ударил на сцене посохом в пол и призвал на защиту какую-то могучую силу: тот жест оказался таким мощным.
«Я как будто знал, что мне нужно защищаться, – подумал Седрик с мрачной улыбкой. – Не катите бочку на Седрика! Он друид и покажет всем вам, где раки зимуют!»
Он прошёл от лавки Берты несколько перекрёстков, повернул на маленькую улочку с узорной аркой и неожиданно упёрся в кирпичную стену. Тупик, дальше дороги нет. Но ведь здесь должна быть узкая лестница? Седрик огляделся. Куда он попал? Там, наверху, башня с запомнившимися ему звёздными часами, оттуда надо пойти налево… А может, надо было повернуть направо?
Он вздохнул. Ну вот!.. Этого ещё не хватало! Седрик пошёл назад и попытался найти место, где он неправильно повернул, но всё вокруг внезапно показалось ему незнакомым. Вот этого дома с каменным пегасом он никогда не видел. Седрик повернул направо, опять ничего не узнал, вернулся и повернул на ещё одну улицу.
Да, теперь он на правильном пути! Сейчас направо и потом сразу… Он испуганно отпрянул. Перед ним стоял огромный белый медведь с поднятой лапой и оскаленными зубами! Его шерсть блестела при слабом свете зимней ночи. Седрик затаил дыхание. Ни он, ни медведь не шевелились. Хищник был выше Седрика на метр, не меньше. Он неподвижно стоял перед мальчиком, глядя на него маленькими белыми зрачками. Седрик озадаченно моргнул. Разве у белых медведей не чёрные глаза?
Тут он услышал за своей спиной тихий смех.
– Н-не б-бойся. Он л-ледяной.
– Этот медведь? – Седрик судорожно вздохнул. – Да что ты говоришь!
– Я… я сам е-его сд-делал.
Седрик осторожно обернулся.
За его спиной, смущённо ухмыляясь, стоял Корвус Крутчер. Он нагнулся, взял горсть снега и бросил в морду медведя. Зверь не пошевелился.
Седрик почувствовал, что краснеет от стыда:
– Ой, а я думал…
– Он так сд-делан, что в-выгляд-дит живым, – перебил его Корвус.
– Ты Корвус Крутчер – верно? А я Седрик.
– Люди з-зовут м-меня Крутч.
Заблудившись, Седрик забрёл в какой-то сад, засыпанный снегом и окружённый высокими кустами. На маленькой площадке стояли и другие ледяные фигуры, а прямо у входа – этот самый медведь.
Крутч с любопытством разглядывал Седрика:
– Чт-то ты т-тут делаешь? Ты р-решил навестить меня?
– Я заблудился, – ответил Седрик, опомнившись от потрясения, и покачал головой. Заметив еле уловимую реакцию на лице Крутча, он понял, что разочаровал мальчикам своим ответом.
– Я могу отвести т-тебя д-домой. Я з-знаю, где ты живёшь.
– Ладно, я не спешу, – небрежно махнул рукой Седрик. – И спасибо, что ты прервал тот спектакль.
– Это б-было некрасиво, – серьёзно сказал Крутч.
Они медленно шли среди ледяных фигур. Седрик часто останавливался и разглядывал их. Фигуры были невероятно реалистичными и изображали людей и животных, а также других существ, которых Седрик никогда не видел. Там были люди с козлиными рогами и копытами, женщина с рыбьим хвостом и высокий мужчина с острыми ушами, закутанный в длинную мантию.
Почему у эльба такое искажённое от боли лицо? Присмотревшись, Седрик обнаружил торчащий в груди мужчины чуть ниже сердца кинжал, спрятанный в складках мантии. После этого мальчик внимательнее смотрел и на другие фигуры – и у всех увидел жуткие детали, которых прежде не замечал: козлоногий мужчина раскрыл рот в немом крике. У него в боку зияла ужасная рана, как от огромных когтей, а русалка выглядела так, словно её огорчил печальный взгляд мужчины, которого она сама и топила.
– Они все… они все выглядят круто, – сказал Седрик.
Крутч шёл за ним на некотором расстоянии и теперь остановился позади Седрика:
– Ты так считаешь? Вообще-то они н-немного мрачные.
Седрик покачал головой:
– Разве что немножко, но зато они невероятно реалистичные. Совсем как живые. – Он с интересом разглядывал Крутча, который по-прежнему что-то бережно держал за пазухой и следил, чтобы там было тепло. – И ты всё это сделал сам?
Крутч скромно кивнул, не поднимая глаз.
– Один?
Крутч вымученно улыбнулся:
– Конечно, один. Кроме нас с т-тобой, здесь ведь никого нет. В К-Краю Омел ты всегда один.
Седрик удивлённо вскинул брови:
– Но люди тут все такие… приятные. Во всяком случае, мне так показалось.
Крутч в упор посмотрел на Седрика:
– Да, п-приятные. П-пока не заметят, что ты не т-такой, как они.
Седрик сразу вспомнил, как смотрели на него жители города после нападения воронов на ратушу, и снова перевёл взгляд на полные боли ледяные статуи. Чем дольше он разглядывал эти скорбные фигуры, тем сильнее его охватывал ужас. Каждая из этих фигур излучала горе, невыносимое горе.
– Почему у тебя все сцены такие жуткие?
Крутч задумчиво провёл пальцами по залитому слезами лицу козлоногого мужчины:
