– Помогите! Помогите!
Они выскочили на улицу и увидели бегущего по улице старика в подряснике. Седые волосы разметались по плечам, борода на ветру развевалась. Дед подол подхватил и бежал, сверкая босыми пятками, да вопил что было мочи.
– Стой, стой! – Варна схватила его за локоть и заставила остановиться.
– Что ж это происходит, а?! – закричал дед. – Что творится на земле божьей?! Что…
– Да что случилось? – Варна хорошенько встряхнула его и заставила замолчать. – Что стряслось?
– Мертвые! – выкрикнул старик. – Встали мертвые, богом клянусь! Встали из своих могил, выбрались окаянные!
– Где церковь? – Дарий снял с пояса серп.
– Там, там она! Богом вас прошу, помогите!
Они бросились к церкви. Им навстречу бежали перепуганные люди. Кто-то кричал, кто-то детей к груди прижимал, были и такие, кто замер, словно к месту приколоченный.
На церковном кладбище образовалось столпотворение – заложные пытались за ворота выйти, вот только все разом, отчего и застряли. Стояли, толкали друг друга, напирали с такой силой, что ограду продавили. Те, кто все же выбрался, медленно брели по улице, но не за убегающими людьми, а в другую сторону.
– Что делать будем? – Варна обнажила меч.
– В церкви должно быть святое масло! – Дарий перемахнул через забор и выкрикнул: – Подожди!
Он ворвался в церковь и кинулся к алтарю. Среди икон и подсвечников нашел бутыль с маслом, достал из кармана огниво и кинулся назад, на улицу.
Варна отсекла головы нескольким мертвецам, но это так, капля в море – у калитки их собралось не меньше нескольких десятков. Рискуя быть разорванным на части, Дарий побежал к заложным и, подойдя достаточно близко, принялся разливать масло.
Он обошел их кругом и вернулся к месту, с которого начал. Как ни странно, покойники даже не попытались напасть на него. Он отшвырнул сосуд в сторону и огнивом высек искру над масляной лужей.
Вокруг заложных вспыхнул огненный круг. Крайние мертвецы тотчас загорелись. Они принялись размахивать руками, мычать, слепо метаться из стороны в сторону, из-за чего огонь распространился на остальных.
– Хорошо ты это придумал! – выкрикнула Варна и ударила в грудь покойника, вырвавшегося из круга.
Дарий тоже достал оружие. Цепью, свисающей с рукояти косы, он загнал нескольких заложных обратно в круг, а еще нескольким пробил черепа грузом. Над церковью поднялся густой, смрадный дым, дышать стало нечем – и Дарию пришлось отступить.
Они с Варной сошлись спина к спине и замерли, готовые отразить нападение. Один за другим мертвецы падали замертво, объятые пламенем.
Спустя несколько мгновений из окон церкви повалил дым.
– Я сжег церковь, – ошалело сказал Дарий, глядя на оранжевые языки пламени.
– Запишем в список твоих прегрешений, – откликнулась Варна.
Они отступали все дальше, ревущее пламя поглощало церквушку, сложенную из свежего сруба. Повсюду кричали люди, кто-то уже тащил ведра, чтобы тушить пожар, вот только спасать было уже нечего.
– Помогли! – Дед в рясе всплеснул руками. – Помогли, окаянные!
Дарий не сдержался и захохотал. Попытка спасти город от заложных обернулась настоящим безумием.
– Боюсь, под крыло нового Бога тебе теперь точно не попасть. – Варна пихнула его в бок.
– Больно надо! – Он вытер слезы, навернувшиеся на глаза. – Дед-то прав: вреда от нас куда больше, чем пользы.
– От тебя. – Варна многозначительно посмотрела на него. – Но ты все же спас людей, пусть и такой ценой.
– Теперь нужно помочь тушить. А то, чего доброго, от города ничего не останется.
Варна выхватила коромысло из рук пробегавшей мимо женщины и сказала:
– Но остальных потом нагнать придется. Ты понял, куда они идут?
– Понял, – Дарий кивнул. – В сторону княжества.
Она скинула сапоги и ступила на благодатную землю. Трава щекотала ноги, до самого горизонта цветущее поле раскинулось. Молодые, сочные побеги и травы к солнцу тянулись, цветы подняли головы, выпустили первые нежные лепестки. Мать Сыра Земля полной грудью дышала, просыпалась после зимнего сна.
В руках у нее вино, в голове – образ двух братьев, таких похожих и таких разных одновременно. Нить, что их связывает, должна оборваться, все добрые чувства, которые успели между ними зародиться, должны исчезнуть.
– Встану не благословясь, пойду не перекрестясь, – зашептала Рослава, – выйду в поле чистое. В поле том огненный столб, под столбом – огненная река, в реке лодка, а в лодке два черта срослись хребтами, грызутся зубами. Так пусть и братья дерутся, щиплются, одной думы не думают, одних мечт не мечтают, за один стол не садятся, в одну постель не ложатся. Ключ в вино, замок за щеку.
Она залпом осушила чашу и отбросила ее в сторону. Вино согрело нутро, огнем опалило рот. Сильна связь между близнецами, но не сильнее, чем ее заговоры.
Подул ветер, принес запах свежего хлеба, зашелестела трава. Рослава села на землю и подставила лицо солнцу. Хорошо-то как! Век бы так сидеть и не думать ни о чем.
