– Всё? Нет, ласочка, это далеко не всё. Ритуал будет страшным, а расплата за него – еще страшнее. Но ты спросила, могу ли я помочь, так вот я и отвечаю: могу. И помогу. Доля моя такая. А я-то ее знаю, своими глазами видела нить своей судьбы. – Ольга указала на закрытый повязкой глаз. – Вот такой была расплата за это.
– И давно ты знала, что мы придем к тебе? – спросила Радомила.
– С тех пор, как малец твой закричал в избе повитухи. И его нить судьбы я видела, связана она с моей была во-от таким узлом. – Старуха показала кулак. – Так что отказать тебе – все равно что в лицо Доле плюнуть, а мы с ней дружбу давно водим, нехорошо это было бы. Возвращайтесь сюда с мальчишкой, да только запомните мои слова: прежде чем пойти за ним, сколотите клетку из осины. Добротную, крепкую, чтобы он вырваться не смог.
– Кто? Дарий? – Радомила едва не лишилась дара речи. – Зачем же нам его в клетку сажать?!
– Затем, что он попробует кровь девчонки и не успокоится, пока не доберется до ее горла. Другой пищи принимать не будет, превратится в упыря настоящего, но вы его не бойтесь, зажгите ладан, бросьте в комнату, в которой его запрут, а когда он обмякнет, засуньте в клетку и везите ко мне, да поскорее, не то они оба умрут.
– Откуда ты все это знаешь? – Ждан хмуро посмотрел на старуху, а та знай себе улыбается.
– Говорю же, видела судьбу свою! У мужа твоего в голове пусто, вот что скажу тебе, – проворчала Ольга.
– Как мы тебя найдем? – Радомила огляделась. – Здесь нет ни деревни, ни…
– Я сама вас найду. Зря, что ли, вы мой суп съели? Теперь я всегда буду знать, где вы находитесь. Супчик, кстати, на плоти белых людей сварен, на… Да что вы так на меня смотрите?
Ждан отбежал, и его вырвало. Радомила снова прижала ладонь ко рту и попыталась удержать варево в себе. Раз так нужно, она и это вытерпит.
– Видела ты их, да? Белых-то людей, – тихо спросила Ольга. – Они тут жили, пока ведьм в эти края не загнали. Хворь одолела и их, и место это, превратила их в тварей неразумных. Знай себе теперь бегают, как собаки, на всех четырех конечностях, ничем от дичи не отличаются.
– Не продолжай, – попросила Радомила.
– Ладно, ладно, – махнула рукой бабка. – Оставайтесь здесь, если захотите, еще супа поедите, а я пойду, дела у меня. И не тяните: если опоздаете, мальчишка сгинет, помрет, а если не сделаете, как я велела, еще и вас загрызет.
Опираясь на палку, Ольга зашаркала прочь из рощицы. Ждан вернулся было к костру, но от одного взгляда на варево ему снова стало плохо.
Радомила сняла котел и оттащила его в кусты. Ей самой стало легче, когда он пропал из виду.
– Заночуем здесь, а утром обратно отправимся, – сказала она. – Нам ведь Дария еще найти надо будет.
От переживаний за сына ей долго не спалось, а когда сон все же сморил ее, Радомила видела в нем белых людей, кружащих вокруг их костра. Страшные, лысые, они смотрели на них своими черными глазами и жалобно поскуливали.
Ждан разбудил ее перед рассветом и протянул едва живого ворона. Она приняла его, погладила по черным перьям и положила на землю. Долго же ему пришлось искать их в этой глуши.
– Он прилетел из безымянных земель. – Ждан присел на корточки и показал ей записку. – Мертвецы идут на Ясностан, Варна отправила птиц всем знакомым охотникам и просит собраться их в Белом Граде.
– И Дарий с ней?
– Куда ж ему деваться. – Ждан встал. – Пора ехать, нужно нагнать их до того, как он обратится.
– Если птица выживет, отправь ее Мишке, столяру. – Радомила накинула плащ. – Напиши, что нам нужна клетка из осины.
Злата он чуть не убил. Не разними их одна из святых сестер, Свят бы задушил брата голыми руками.
Смотреть на него было невыносимо – он словно точная копия его самого, но гнилая, с брешами, наполненными тьмой. Быть может, в нем самом дремлет та же сила? Что, если они с братом совершенно одинаковы и он тоже состоит из зла и дурных мыслей?
Свят был готов убить Дария, пожертвовал его душой ради собственной выгоды, согласился на сделку с ведьмами и ведет Святой Полк, следуя указаниям Зверя. Чем он лучше Злата?
Конечно, Свят бы никогда не тронул Марью. Ему и в голову не могло прийти обидеть ее или причинить ей боль. А Злату пришло, и он за это поплатился.
Лучше бы Свят оставил его гнить в Нави.
Он сделал выпад и разрубил воображаемого противника.
Все последние дни Свят проводил на площадке. Сидеть в рабочей комнате ему обрыдло, мысли, что не давали покоя, отступали только тогда, когда он брал в руки меч. Свят был создан, чтобы сражаться, и не знал ничего другого.
В комнату он вернулся поздним вечером. Повесив плащ на спинку стула, Свят остановился у окна и долго смотрел на город. Этот вид ему надоел. Как было бы славно послать к чертям Рославу и ее замысел и просто вырваться отсюда, вскочить на коня и сбежать, уйти туда, где никто его не найдет, и хотя бы ненадолго забыть о происходящем.
Дверь за его спиной открылась. Вернулась Марья? Она куда-то пропадала на несколько дней, и на его столе скопилась целая куча непрочитанных посланий и доносов.
